Америка off… - Андрей Ерпылев

Чутье нашего путешественника не подвело, и, прошагав пару сотен метров под уклон, он уперся наконец в обширную автостоянку, тесно заставленную солидными автомобилями, включая лимузины благородных темных оттенков от «мокрого асфальта» до глубокого черного цвета. Некоторые были украшены мигалками.

«Вот я и добрался!»

* * *

Из всего бессмертного гоголевского «Ревизора» Сергей хорошо помнил лишь финальную сцену, да и то потому, что никогда не мог ее себе представить. Теперь он наконец понял, в чем заключался гениальный замысел Великого писателя.

Перед ним был зал, огромный и пустой, если не считать длинных пультов вдоль стен. Зал настолько подавлял своей величиной, что несколько десятков неподвижных фигур в строгих костюмах, военных мундирах и белых халатах, застывших в самых разнообразных позах, в первый момент даже не слишком бросались в глаза. На взгляд Сергея, для того содержимого, что было на виду, подошло бы гораздо меньшее помещение.

Основная группа столпилась вокруг центрального пульта, который в обычных условиях, вероятно, моргал десятками разноцветных лампочек почище иной продвинутой цветомузыкальной установки, но теперь на нем застыла довольно жиденькая комбинация огоньков. В центре композиции наличествовал представительный седовласый мужчина, вдавивший указательным пальцем большую красную клавишу и картинно при этом обернувшийся к стайке фотографов, щелкаюших блицами фотокамер. Воочию Извеков этого человека никогда не видел, но сверкающая улыбка в шестьдесят четыре великолепных зуба, озаряющая в общем-то некрасивое, но не лишенное мужественного шарма лицо, была знакома всем на планете, кто последние четыре года хотя бы периодически включал свой телевизор. За спиной президента США толпилась разнокалиберная толпа «фифти-фифти», состоящая из цивильных и военных, причем и те и другие с разным успехом пытались копировать его фирменный оскал.

Менее многочисленная группа людей в белых халатах, возглавляемая небольшим человечком, похожим на грызуна, скорее всего, истинных творцов всей этой махины, была оттерта в сторону и торчала там бедными родственниками, тоскливо взирающими на хозяев жизни.

Обрамляла все это густая цепь практически одинаковых по экстерьеру личностей, одетых в совершенно нестандартные костюмы, изначально призванные хотя бы немного скрывать ненормальную ширину плеч (особенно на фоне не слишком спортивной фигуры первого лица страны) и некие угловатые предметы, разбросанные по всему телу. Все без исключения плечистые манекены в черных очках, преимущественно стриженные наголо, были оснащены проводками, уходящими от правого уха за воротник, что позволяло заподозрить в общем-то не совсем человеческое их происхождение.

При всей компактности людское скопление все-таки имело достаточно свободного пространства внутри, позволившее Сергею вплотную подобраться к главному действующему лицу, не повредив по пути ни одной хрупкой статуи.

Финишная ленточка была перед самими глазами бегуна, но сделать последний шаг он почему-то не торопился.

«Вот она, кнопка, — размышлял Извеков, присев для удобства разглядывания на корточки, словно опытный сапер перед особенно каверзной миной незнакомой конструкции. — Ну и что? Оставить главу великой державы без основного властного органа — указующего перста — и попытаться вернуть ее на прежнее место? Вряд ли это поможет. Скорее всего, я просто-напросто сломаю тонкий прибор и ничего дельного этим не добьюсь…»

Действительно, ситуация была патовая.

Отключение установки отсюда ничего не дало бы по определению: время стоит, следовательно, электроны по проводам не бегут, замерев (ну, пусть чуть дрожа) на месте. Тот же эффект будет при прерывании подачи тока, обрубании кабеля, например, который к тому же еще нужно найти — это ведь не наша отечественная техника, у которой все потроха вечно наружу. Говорить о рубильнике, где-то, конечно, установленном, даже смешно. Во-первых, с какой скоростью его нужно поворачивать, чтобы не обломить; во-вторых… Во-вторых, смотри все приведенные выше резоны по порядку…

— Так, а источник питания?

Задав себе такой вопрос, Извеков поежился. Не верилось, что питание подобной штуки, серьезной до предела, какой-нибудь идиот доверил бы городской электросети или тривиальному генератору, вроде армейского дизеля. Масштабы не те, да и требования к надежности… Только ядерный реактор, и ничего другого!

Нет, теоретически проломить дыру в корпусе реактора и вытащить часть его потрохов наружу, чтобы прекратить цепную реакцию и, как следствие, работу — реально. Самые прочные материалы в поле остановившегося времени не прочнее картона или пенопласта… Но что-то не греет мысль о том, что произойдет после того, как время восстановит свой бег. Многие ли из ликвидаторов чернобыльской трагедии, затыкавших дыру в энергоблоке голыми руками и прочими частями тела, выжили? Интересно, хотя бы несколько секунд останется у героя, отважившегося на это, чтобы перекреститься, или страшная радиация мгновенно превратит органику в комок фонящего шлака? Опять же, прекратит ли работу установка после разрушения реактора все из-за тех же остановившихся электронов в кабелях?..

Стоп! Сама установка! Вот куда нужно бить, для достижения нужного результата!

Только как ее найти, родимую… Не факт, что она находится за стеной зала управления, скорее всего где-нибудь далеко отсюда, да еще глубоко в земле…

«Нет. Не клеится. Установка должна быть где-то рядом, иначе пульт не попадал бы в зону полной остановки времени, и оно здесь текло бы хоть и медленно, но заметно…»

Сергей долго, как ему показалось, час, а то и больше, следил за вспышкой в руках одного из фотографов. Можно ли найти что-нибудь более быстрое, чем вспышка? Ровно никаких изменений не происходило. Значит, время стоит.

— Где же она?..

«Если позволите, я вас провожу…»

* * *

Глядя в лицо этому человеку, Сергей ясно понимал, почему атлант так скептически отнесся к перспективе дальнейшей жизни человека, послужившего средством передвижения для лемурийца.

Это был труп. Обычный труп, которому место на оцинкованном прозекторском столе в морге или еще лучше — в уютном деревянном вместилище в двух метрах под землей. Увы, неприкаянное тело с чужой душой все ещё вынуждено было бродить по белу свету.

Йода оказался прав и в том, что при жизни здоровяк был военным: щегольски подогнанный по фигуре мундир, справа до пояса залитый черной запекшейся кровью, ни на мгновение не давал усомниться в этом факте. Равно как и стриженная «под консервную банку» голова, вернее, ее оставшаяся половина.

Вторая, левая сторона черепа страшного кадавра[70]была снесена напрочь, а на причину этого указывало пулевое отверстие в правом виске: бравый военный явно свел счеты с жизнью самостоятельно, переборщив второпях с калибром общеизвестного радикального средства от головной боли.