Король - Андрей Посняков

Страшновато было, чего уж. Когда летит прямо на тебя сотни полторы закованных в доспехи чертей, когда копья их целят, кажется, прямо в сердце.

Король снял шлем, и длинные волосы его тут же разметал ветер. Сзади подъехал верный оруженосец Альфонс с развевающимся ливонским стягом – приметным, желто-зеленым, как дубравы Ливонии, как наполненные осенним золотом поля и леса.

Стальная рать застыла в самый последний момент. Кто-то разглядел короля и флаг, скомандовал или, скорей, усмирил сотоварищей личным примером, подняв кверху копье и взвив коня на дыбы.

Замерла рать, застыла. Лишь некоторые по инерции пронеслись вперед, да, поворотив назад, закружили вокруг короля, подняв забрала.

Один из всадников спешился и, гремя латами, подошел к королю. Подняв забрало, опустился на левое колено… Забавное такое лицо, несколько обескураженное, юное. Совсем еще мальчик.

– Ваш величество, я – риттер Эрих фон Ландзее, паж и оруженосец славного барона Фридриха фон дер Гольца, вашего верного вассала!

– Я уже понял, кто вы, – не сдержал усмешки монарх. – Одно смущает – где же мой верный вассал?

– Барон погиб, – потупился паж. – Мы угодили в засаду….

– А-а-а! Так вы решили напасть, не дожидаясь нас, – Магнус глянул на юного рыцаря со всей строгостью и нарочито подчеркнутым гневом. – Что же это барон проявил такое нетерпение?

– Нам просто надоело ждать, мой король, – совершенно по-детски признался Ландзее. – И мы думали управиться сами. Да ведь и управились бы, кабы…

– Если бы да кабы, – Магнус погладил коня по гриве и нервно потеребил бородку. – Все с вами ясно. А теперь – слушай меня!

Подкрепленные остатками войск фон дер Гольца, ливонцы начали атаку с двух сторон – на немцев и одновременно на шведов. Первыми в лагерь осаждавших ворвались конница фон дер Гольца и королевские рыцари, за ними шла пехота. Вражеские караулы оказались смятыми сразу – те, кто не успел убежать. Впрочем, шведы и их наемники-гофлейты быстро пришли в себя, завязалась битва, и славный король Магнус лично повел в бой своих верных вассалов.

* * *

Пытать Сашку не успели. Успели только подвесить на дыбу да чуток подраздеть. Ну и палач пару раз огрел девчонку по голой спине – просто так, для разминки, пробуя кнут.

Больно, зараза! Словно огнем обожгло. Пленница вскрикнула, дернулась, из серых глазах ее хлынули слезы:

– Ой, не бейте, а? Все скажу. Про кого хотите и что хотите.

– Скажешь, – допрос вел небольшого росточка священник, шведский полковой капеллан – добродушный, кругленький, с маленькими сальными глазками. Палач же – профос – оказался изрядным детиной, какие обычно нанимаются молотобойцами или забойщиками скота. – Скажешь, я и не сомневаюсь, моя миленькая. Но для начала – помучишься.

Капеллан говорил по-немецки довольно бегло и, наверное, очень даже хорошо… правда, Сашка еще не все подряд слова понимала.

– Во-первых, кто тебе поручил взорвать пороховой склад? Его ведь ты взорвала, мы знаем…

– Я? А чем докажете?

– Твоим собственным признанием, моя миленькая… Профос!

Снова удар. И снова крик. И еще один кровавый рубец на спине…

– Сейчас профос немножко тебя постегает… А затем начнет сдирать кожу. С живой. То-то будет потеха, а!

Как раз в этот момент и послышались выстрелы. Не разрозненные и редкие, а – залпом, точнее говоря – залпами. Вдобавок еще и грянули пушки, и одно из ядер, просвистев над шатром, ухнуло совсем рядом.

Капеллан тут же выскочил наружу, за ним, чуть поколебавшись, подался и профос. Вовремя сбежали, гниды – кто-то прицельно палил из пушек по шведским тылам. Вот еще одно ядро ухнуло где-то рядом… а вот…

В глубине шатра, где в земляной, забранной деревянной решеткою, яме томились знатные пленники, вдруг раздались ругательства. Собственно, пленник, как успела заметить Сашка, пока ее тащили на дыбу, там имелся только один – судя по войлочному гамбизону, какие обычно надевали под латы – рыцарь. Он сейчас и ругался, да как – заслушаешься. Жаль, жаль, рыжая не все слова понимала.

Не все понимала, но спросила, крикнула:

– Эй, ты, там! Все сбежали. Давай выбирайся.

– Выбирайся?! – снова град ругательств. – Легко сказать! Эта чертова решетка, чтоб ее так… и так… и разэтак… Тут чертов засов. Ты чего ждешь? Помоги! Открой же!

– Чего я жду? – обиделась Сашка. – А я – на дыбе. Вишу, вот. Больно!

Она все же попыталась освободить руки, подергалась, да только еще больнее стало, так больно, что в глазах потемнело все и звездочки зеленые побежали. Девчонка едва в себя пришла, выдохнула в бессильной злобе:

– Мх-х-х!

Выдохнула и заплакала, не столько от боли, сколько от обиды. Ну, ведь правда – такой удобный момент сбежать, и – нате вам, никак не получается! А вдруг палач вернется?

Подумав так, Сашка словно сама себя сглазила! Откинулся полог, запустив в шатер волну утреннего промозглого холода, и вновь перед округлившимися от ужаса глазами пленницы возникла мускулистая фигура атлета. Профос! Вернулся!

Рыжая сжалась бы в комок, коли б не висела на дыбе с вывернутыми из суставов руками, когда и просто висеть-то было невмоготу, а любое движение причиняло невыносимую боль.

Словно древний кровавый демон, палач остановился у входа, щурясь со свету, затем, чуть наклонив уродливую, с длинными сальными патлами, голову, поводил носом, словно дикий зверь – мордою. Наклонился, поднял кнут… И пошел на пленницу!

– А-а-й! – дернувшись, закричала Сашка.

Палач прошел мимо нее. Лишь чуть задел плечом, когда брал стоявший рядом сундучок с инструментами для пыток. Задел и не удостоил несчастную девчонку и долей внимания, словно то не живой человек был, а какая-то вещь типа старого хомута, что ли. Обидно! И – непонятно.

– Э-эй! – когда палач, забрав все свои вещи, уже собрался уходить, несмело окликнула рыжая. – Ты меня, может, освободишь, а? А то висеть тут…

Палач даже не обернулся. Однако из глубины шатра тотчас донесся резкий мужской голос:

– Кто б ты ни был… Денег хочешь? Много.

Профос замер и повернул голову.

– Пятьдесят талеров за мое освобождение. Правда, не сразу. Но – слово рыцаря!

Пятьдесят талеров – это были гигантские деньги! Тем более – для полунищего палача.

Даже Сашка ахнула, позабыв о боли. Пятьдесят! Талеров! Пусть даже и не тут же… Но рыцарское слово – слово чести.

Те же мысли, похоже, шуршали и в голове профоса. Выпустить пленника? Почему бы нет? В конце концов, кто будет разбираться, в такой-то суматохе? Угодило в шатер ядро – запросто! Перебило решетку, вот и сбежал пленник. Чего уж проще-то?

Алчность перевесила долг. Кто б сомневался! Жаль, Сашка не догадалась деньжат предложить… Верно, славный король Магнус за нее и заплатил бы. Да только поверил бы грязной девчонке профос? Одно дело, благородный рыцарь, и совсем другое – какая-то непонятная рыжая девка. Которой и жить-то осталось – всего чуть-чуть. Фигура палача скрылась в глубине палатки. Скрипнул засов, кто-то довольно выругался. И вот уже мимо подвешенной Сашки, один за другим, прошагали двое – палач и тот самый рыцарь, седоватый, но вполне еще мускулистый и крепкий. Никто из них не удостоил девчонку и взглядом.