Прародитель Магии - SWFan

Самый рослый эльф перепрыгнул других и ударил по Артуру. Молот упал с грохотом, потрясая землю. Рослый эльф глубоко вдохнул и выдохнул кровью. Его сложило на поясе, ноги его оторвались от земли. Артур насадил его на копьё, и вот уже эльф сам стал наконечником огромного молота. Артур взмахнул им и ударил остальных противников. Их распростёрло по стене здания, по ней разбежались трещины. Затем эльфов придавил сам рослый. Он закашлял, сперва кровью, затем искрами, и взорвался. Дом вздрогнул. В каменные стены вонзились окровавленные кости.

Одна, очень длинная, бедренная, наполовину вошла в белый камень. Вдруг на неё насадили дрожащую шею, из неё хлынул кровавый фонтан. Эльф брыкался, ударяя руку Артура своим луком. Юноша взял эльфа за голову и повернул. Шею хрустнула и повисла затылком набекрень.

Артур отстранился. Это был шестой, последний эльф. Почти. Юноша поднял взгляд. Главный эльф стоял у самого края крыши, его броня звенела на ветру.

“Взрывай, взрывай!” Кричал он. В здании за спиной Артура послышалось копошение. Ногти эльфа впились в ладони, он дико улыбался. Но вдруг всё затихло, дверь здания открылась и вышла девушка с фиолетовыми волосами. В одной руке она тащила стальной бочонок, взрывное устройство, в другой… другой руки у неё не было. Ногами она подталкивала, как мячик, голову с кипой серебристых волос.

Артур кивнул девушке и запрыгнул на крышу, на которой стоял эльф. Его там уже не было. Он со всех ног мчался и скакал по домам. Артур посмотрел на подвешенную девушку, кивнул её мёртвому телу и прыгнул за ним.

Аркадия меж тем ножницами откпорила бочонок с порохом. Артур уже стоял рядом. В его ногах лежал тот самый эльф. Его руки и ноги были изогнуты узелком, он кричал, рвал свои губы, плакал, извивался. Арка посмотрела на него и невольно ей вспомнился червяк, вытянутый из лужи.

Артур открыл эльфу рот, пришлось сломать ему челюсть. Затем он придавил эльфа. Арка наклонила бочонок и порох посыпался ему в глотку. Пленник закашлял, мышцы у него в горле сжимались и разжимались, как у рыбы.

Артур просунул в него длинный фитиль, поджёг его щелчком пальца и вместе с Аркой они пошли дальше, к руинам дворца.

Ровно через три минуты юноша остановился, девушка вместе с ним. Они развернулись, и в ту же секунду вспыхнуло и сжалось облако света. Хлынул ветер, дым и грохот. Земля словно сделалась язычком гигантского колокола.

“Я думал будет красивее”. Наклонив голову, сказал Артур.

Арка легонько кивнула.

*********

Темно и больно. Жить всё-таки сложно — думала Мария, пока вокруг неё лежала пыльная темнота. Не сейчас, нет, сейчас хотя и больно, хотя и темно, но девушке такое нравилось. Это были чувства, и они отвлекали. Без них сложно.

Когда-то у Марии были щенки. Они водили её по лужайке. Она следовала за ними и всё было довольно-таки легко. Но когда девочке случалось думать, становилось страшно и всё вокруг, весь мир вокруг распадался на бессмысленные кусочки.

Смысл.

Когда-то Мария, сидя на маленьком троне, слушала бродячего шута, или философа, она уже не помнила, и он спрашивал, в чём смысл жизни. Он же отвечал, в любви! А Мария задумалась, что такое смысл. Смысл есть у каждой вещи, и только люди ищут себе смысл. Но что такое человек? Человек — это пределы восприятия человека, Я есть сам человек в пределах восприятия человека — думала Мария. Человек — это мир. В чём смысл жизни не правильный вопрос, нужно спросить, в чём смысл мира?

Мария раскачивала ножки на маленьком троне. Смысл ножек — ходить. Смысл возможен для чего-то, но для чего может быть смысл всего?

Удивительная способность человека, нечто божественное в его разуме, в том, что, зайдя в такие размышления, он может просто их оставить и забыть. Но Мария не могла. Она ещё была ребёнком, и годы не успели оторвать её от земли и загнать в рамки надуманной ненастоящей жизни.

Смысл, смысл, смысл, смысл — чем больше думала Мария, тем больше это слово теряло, уже не только свой смысл, но и нечто большее. Сама возможность смысла ускользала.

И тогда Мария смотрела вокруг и поднимала голову. Она смотрела на свою руку и думала. Почему если руку поднять, рука обязательно поднимется, разве есть в этом смысл? Почему если небо есть, небо обязательно есть, разве есть в этом смысл? Почему Абсолютный или злой, или добрый? Почему не может он быть и злым, и добрым, разве нет в этом смысла?

А потом щенков убили.

И Мария забыла все свои мысли. В один миг они стали плоскими, утратили смысл. Простой человеческий гнев разбудил её.

Когда Мария отомстила, её увезли в другой город. Она жила совсем одна. И тогда её увлекли книги. В книгах всегда был смысл, авторская задумка, и Мария побежала вслед за ней как бежала когда-то за щенками.

Темно и больно. Надо повторить это ещё три, нет, десять раз, думала девушка. Повторения — это ужасно безвкусно, они не производят никакого эффекта, читатель давно к ним привык, и бывают они только в плохих книжках. Если писатель показывает безумие персонажа повторениями, знайте: такой писатель — собачка.

Мария вскочила на колени, вытянулась и ударилась головой.

Ой.

…Медленно наклонила голову назад. Она, (Мария или голова?) придумала. Она умрёт настолько фальшиво, насколько возможно. Ведь нет ничего более осмысленного, чем фальшивое. В хорошую книгу веришь, это почти что мир. В плохую не веришь совсем, но именно потому, что она так далека от настоящего, что в ней всё так приземлённо, осмысленно, в ней уютно, как в одеяле.

“Город точка, мир вокруг…” Повторяла Мария ступая и горбясь.

Не хватало только музыки, подумала девушка, и её колени нащупали таинственный ритм. Стало прекрасно. Можно было петь.

Темнота, холодная, пыльная, как мёртвая пасть. Уже и уже. Мария никогда не боялась темноты. Самый сладкий сон возможен в последний день творения, когда не веришь, что проснёшься.

Мария думает об этом и пробирается в темноте, и сразу она думает важным заметить, что пробираться в темноте и сквозь темноту это совершенно разные вещи. Второе слово подразумевает цель, первое подсвечивает лишь само движение, может со смыслом, может без.

Мария делает второе слово. Просто трёт коленки о землю, иногда разбивает о