Имена мертвых - Александр Белаш

Незадолго до ухода Людвика снова оторвал от дел звонок — администрация кладбища повторно приносила свои глубочайшие извинения (за недосмотр, надо полагать) и теперь просила его — если он изъявит желание — лично распорядиться о новом оформлении могилы, каковое, разумеется, будет сделано за их счет. Они на все были готовы, лишь бы он не охаял их публично с их ротозейством; похоже, они сомневались, цела ли могила… Это вернуло Людвика к мрачным раздумьям — что, если Герц с компанией и в самом деле вырыл труп для своих обрядов?.. Думать об этом было крайне неприятно. Скорее бы получить результат экспертизы…

Мысли его, как у всякого человека с развитым интеллектом, опережали известные факты, и помимо воли он нет-нет да представлял, что похищение все же имело место, и отвратительные обряды уже совершаются, а он не в силах оградить прах Марсель от кощунства. Про себя он послал подальше кладбищенское начальство с его запоздалой заботой о престиже и услужливостью — нашли время! — вместе с тем понимая, что с их стороны это и естественно, и разумно.

Домой он отправился в подавленном настроении.

* * *

Клейн, с утра пасший троицу и с тоской прикованного к креслу человека немало удивлявшийся, как люди беспечно тратят драгоценное время на пустые разговоры и бесцельное шатание, успел вычислить, где они были — в забегаловке, где стоят телефоны-автоматы, одним из которых — почти без паузы между разговорами — воспользовалась Ана-Мария.

Наблюдение получалось с накладками — во-первых, часы-передатчик лежали в кармане и хотя давали пеленг, но разговоры троицы не прослушивались; во-вторых, команда Герца не контролировала телефон Стины в Хоннавере — невелика беда, конечно, но если Марсель захочет связаться с двоюродной бабушкой, у наблюдателей выпадет из-под контроля важный фрагмент. Оставалось надеяться, что, начав с отца и матери, Марсель на них и закончит сегодняшние контакты — и так более чем достаточно для одного дня.

Не дойдя до Кенн-страдэ метров четыреста, пятно замерло и вдруг быстро начало ползти к мосту Кальвина.

«Трамвай, — определил Клейн, — Интересно, какой маршрут?..»

Оказалось, «восьмой» — за мостом пятнышко не свернуло, а через шестьсот метров после заправочной на Южном шоссе Клейн и вовсе успокоился — трамвай шел прямиком к зоопарку.

Потом Клейн и Аник немного полаялись за обедом, потом перекурили — но регулярно поглядывая на дисплей, где огонек заряда блуждал в пределах зоопарка. Марсель явно убивала время перед тем, как явиться отцу — это понятно; Людвик живет один, возвращается из университета всегда пешком, всегда одной и той же короткой дорогой — где, как не по пути домой, подстеречь его или хотя бы последить за ним? Значит, не позднее, чем в половине четвертого троица должна сесть на трамвай «первого» маршрута, чтобы загодя оказаться на углу Кюссетер и Сколембик и засесть в сквере напротив дома Людвика — если их план именно таков.

Без четверти три приятели устроились играть в карты на пульте — играли в русскую народную игру «идиот», которую не жаль бросить, если события начнут развиваться слишком быстро. Сыграли конов девять — Клейн был явно не в форме и по числу проигрышей приближался к титулу «олух царя небесного».

— К отцу пойдет, — взялся прорицать Клейн, — как пить дать… валет.

— Валет? вот тебе еще валет… Куда же, как не к отцу! а, семерка… ну, на тебе, не жаль для друга…

— Я взял…

— Если она решится к нему подойти… Восемь на восемь — давай, у тебя там бубновка… Валет! что, бито? По мне — он пошлет Марсель туда, откуда пришла. Не примет он ее, еще полицию вызовет.

— Пусть рискнет. А может — попробует понять?

— Что-то я не уверен… Валет.

— Дама… хотя ей надо снизу лежать.

— Ишь ты, остряк-самоучка… Еще дама.

— Да, на Людвика надежда плохая… только бы его удар не хватил… Валет. Ну сам посуди — он что, крик поднимет? все же ученый, рассуждать умеет — должно же хватить ума поговорить с ней…

— Отбой… Бери, бери карту-то, не спи. Надо было дать Марсель ключи от дома. Так оно проще. Входишь — а тебя сюрприз на диване ждет…

Аник посмотрел на экран.

— Внимание! Они поехали.

— Ага… вижу. Ну, у нас есть в запасе две их остановки; ходи.

Дважды замедлив бег, маркер свернул на карте влево; теперь ясно — «первый» маршрут, они сойдут у Озерного парка и пешком двинутся по Кюссетер — это рядом, там их можно будет отследить.

— Ал, а ты опять «идиот»! — смешал карты Аник.

— Это только кажется, — хмыкнул тот, поспешно натягивая куртку. — Покатаюсь чуток, а то засиделся. Звякни шефу, что я пошел.

Клейн жил на улице Рождества, минутах в семи быстрым шагом от Герца; семь плюс четыре — войти в гараж и выкатить «вольво», плюс минуты три до Сколембик — всего выходит пятнадцать минут, времени более чем достаточно, все равно раньше 16.00 доктор Фальта не выйдет из университета, а сейчас — 15.35.

— Если она мимо дома — заезжай за мной, — повернулся Аник вместе с креслом.

— Ладно. Тогда выйдешь на угол к университету.

Солнце уходило за горизонт; ясный, почти безветренный день угасал тихо и ярко, но на западе показались серые полосы облаков, и дыхание далекого океана обвевало лицо холодком.

Клейн поднял воротник, поглубже надвинул узкополую шляпу и зарылся в чтение столичной «Ламонтен Гард», привалившись к стволу дерева чуть позади киоска. В «кнопках»-наушниках поцокивал сигнал Радио-3 — торчащий из-под куртки плеер на поясе принимал и воспроизводил только эту музыку; разок-другой Клейн уже «регулировал громкость» — сильней всего сигнал звучал по оси Кюссетер. «Идут. Да, вот они».

Вся вчерашняя дамская компания шла по его стороне улицы, и Клейн, лениво сложив газету, сунул ее в карман и отступил в переулок, а затем продолжил свой путь.

15.42 по меридиану Ламонта.