Параллельный мальчик - Александр Житинский

– Что трётль?

– К трётлю ты обращалась?

– Скрытники обращались. Но он же в обратном мире, папа! Как ты не понимаешь!

– Ничего это не значит. Ведь Альшоль научил скрытников проникать в прямой мир! Ты же сама говорила – этот, на митинге…

– Так то Альшоль… – вздохнула Санька.

– Где он, трётль? – спросил папа, поднимаясь со скамейки.

– Здесь недалеко.

Пока шли к Карповке, папа инструктировал Саньку:

– Просить должна ты. Только у тебя есть шанс. Не может быть, чтобы он не услышал!

Они пришли к монастырю, который возвышался над Карповкой массивной неподвижной громадой. В скверике, где они остановились, было полно мам и бабушек, гуляющих с детьми.

– Саша, давай, – шепнул папа.

– Трётль, ты меня слышишь? – пискнула Санька.

– Громче! – потребовал папа.

Санька оглянулась на мам и бабушек – крыша бы у них не поехала! Потом – была не была! – сложила ладони рупором, приставила ко рту и закричала что есть силы:

– Дорогой трётль! Это я, Санька! У меня пропал Альшоль! Я не могу без него жить! Помоги освободить его! Пожалуйста! Я тебя очень прошу!

– Мы тебя очень просим, трётль! – закричал папа. – Что тебе стоит?!

Мам и бабушек вместе с детьми будто ветром из сквера выдуло. Только монастырь не шевельнулся, не отозвался. Санька бессильно опустила руки.

– Я же люблю его, трётль… – прошептала она.

И тут они с папой почувствовали, как дрожит под ногами земля от могучего топота.

Они оглянулись. Со стороны Песочной набережной, прямо по трамвайным путям, приближалось к ним что-то огромное, мохнатое и решительное. Оно шло на двух ногах, громко сопя и подныривая под тросы растяжек трамвайных проводов. От него шарахались в стороны прохожие и автомобили.

– Трётль… – прошептала Санька.

Действительно это был трётль – не такой огромный, как монастырь, но вполне внушительный. Он подошел к скверику и изрек сверху басом:

– Кто меня звал?

– Мы, – сказала Санька. – Нужно освободить Альшоля.

– Это я знаю, отец дал поручение, – трётль указал на монастырь. – Дорогу покажете?

Он усадил Саньку с папой себе на плечо и зашагал вдоль Карповки к Кировскому проспекту. Папа и Санька подсказывали ему на ухо дорогу.

Переполох, конечно, возник изрядный. Милиционеры свистели, краснея от натуги, автомобили сигналили… Мальчишки бежали за трётлем. А тот шел себе крупными шагами, и мостовая под ним гудела.

Дальше начался штурм тюрьмы, завершившийся полной победой трётля.

Когда Санька увидела Альшоля в тюремном окне, она не сразу его и узнала – постриженный наголо, с клочком бороды, похудевший, с жалким беспомощным взглядом… У Саньки слезы навернулись на глаза. Она даже выстрелы не слышала.

…По Литейному проспекту, обрывая широкой грудью трамвайные и троллейбусные провода, мчался прыжками могучий трётль, похожий на гигантскую обезьяну с зелеными глазами. За ним бежали милиционеры, все более отставая. Из улицы Салтыкова-Щедрина вынырнула пожарная машина и устремилась вдогонку. К ней присоединилась милицейская машина с мигалками.

– Куда бежать? – спросил трётль.

– Дуй по Фонтанке! На Московский проспект, – скомандовал папа.

Трётль свернул на улицу Пестеля и вскоре оказался на набережной. Преследователи не отставали. Их становилось все больше. Все новые и новые машины с мигалками выныривали отовсюду. Одна попыталась перегородить дорогу в районе улицы Белинского, но трётль перешагнул через нее, пошел дальше. Однако у Аничкова моста стоял уже громадный крытый фургон, в каких возят мебель. Он был трётлю по пояс, но на крыше фургона выстроились милиционеры в шлемах, бронежилетах и с металлическими щитами. Если перелезать через них – можно кого-нибудь зашибить.

– Эх, была не была! – сказал трётль. – Держитесь крепче!

И он, перешагнув через парапет, ухнул в Фонтанку. Взметнулась волна, выплеснувшись на обе набережные, а трётль, вынырнув на поверхность вместе с мокрыми, вцепившимися ему в загривок беглецами, поплыл по Фонтанке брассом в сторону Московского проспекта.

Толпились у парапета люди, указывая на трётля пальцами, верещали милицейские машины…

– Поймают… – прошептал Альшоль.

– Пожалуй, – согласился папа, – от них не скроешься.

И тут вдруг в небе потемнело. Огромная туча нависла над городом, и из нее вдруг упал такой небывалой силы ливень, что всех зевак с набережной смыло в подворотни. Захлебнулись сирены милицейских машин. В двух шагах ничего не стало видно: дождь падал стеной!

Но странно – вокруг плывущего по реке трётля было пространство, куда не попадала ни одна капля. Дождь будто оберегал трётля от погони! И тут в шуме падающей воды послышался тихий, ласковый голос:

– Я с вами… Я с вами, друзья…

– Билинда! – воскликнул Альшоль. – Спасибо, друг!

Да, это был дождь с планеты Фассия, он услышал зов друга и прилетел сюда, чтобы упасть с небес и защитить Альшоля. Упасть и навсегда исчезнуть в мутных водах Фонтанки, в канализационных люках огромного города.

Трётль, охраняемый дождем, вылез на берег у Обуховского моста и устремился по Московскому проспекту к парку Победы. Вокруг гремела и бурлила вода, но маленький пятачок вокруг трётля был от дождя чист. Он перемещался вместе с беглецами, точно луч прожектора, направленного на землю с небес.

Так они добрались до цирка-шапито – большого брезентового купола напротив парка Победы.

– В слоновник! – скомандовал папа, указывая трётлю путь.

Трётль повернул направо и оказался у ворот. Папа Мявуш спрыгнул на землю и открыл ворота. Наконец-то беглецы оказались в безопасности – в просторной вольере, где за решетками сидели дрессированные львы, а в загоне раскачивали хоботами слоны.

– Приехали, – сказал трётль, ссаживая на землю Альшоля с Санькой.