Метро 2033. Бездна - Роберт Шмидт

— Кто вы такая и откуда вы меня знаете? — вернулся он к теме, чуть успокоившись.

Помнящий сосредоточился на женщине. Он не знал ее, и она не была похожа ни на кого из тех, с кем он общался после того, как перевелся во Вроцлав. Потому не понимал, откуда она могла столько о нем знать — и откуда могла знать о Якубе.

— Мое имя Катажина Бондарчук. Я, как бы это сказать, — женщина заколебалась, — одна из тех, кто управляет этим проектом. Я вас не знаю, мы видимся впервые в жизни, но бумаги — никуда не деваются, — она взмахнула папкой, еще одним реликтом из мира, который перестал существовать.

— Откуда у вас мое личное дело? — спросил Учитель, рассчитывая, что, возможно, на этот раз ее ответ несколько прояснит ситуацию.

— У меня есть документы обо всех людях, связанных с проектом, — пояснила она коротко.

— С каким таким проектом? — выдохнул он. Надежды его лопнули, словно мыльный пузырь.

— Я понимаю, что вы чувствуете себя растерянным, поручик, — Бондарчук наклонилась к нему. — Но уже скоро вы все поймете. Клянусь.

— Почему я связан?

— Ради вашей и нашей безопасности, — ответила она искренне, — Мы не были уверены в вашей реакции. Некоторые из кандидатов… как бы это сказать… являлись не только потенциальной угрозой, — закончила она, видя, что он не почувствовал удовлетворения предыдущими объяснениями.

— Понимаю, — пробормотал Учитель, устраиваясь поудобней.

— Я прикажу вас освободить, едва лишь мы придем к пониманию, — уверила она.

— К какому пониманию? — насторожился он.

— Мы хотим, чтобы вы на нас работали.

— На вас — это на кого?

Бондарчук улыбнулась. Широко и искренне.

— На Польшу, поручик. На нашу родину.

— Похоже, вы давно не бывали на поверхности, — фыркнул он.

— Это правда, — призналась она. — Но это не меняет того факта, что я лучше вас знаю, как выглядит ситуация на самом деле.

Он засмеялся: хрипло, нервно и сразу же об этом пожалел. Раскашлялся, словно туберкулезник на сквозняке. Без свободы рук промучился с этим несколько минут. Ни один из наблюдающих за ним людей и с места не сдвинулся, чтобы ему помочь. Наконец он пришел в себя, тяжело дыша.

— Надеюсь за моим сыном вы присматриваете лучше, чем за мной.

Бондарчук приблизилась на шаг.

— Закончим эти игры, поручик, — сказала она холодно. — Якуб не ваш сын, о чем мы прекрасно знаем, — она развернулась и двинулась к выходу, потом, правда, остановившись на пороге. Явно ждала, пока кто-нибудь из солдат — или, скорее, охранников — отворит для нее дверь, — Я и правда не понимаю, отчего вы его оставили в живых, — добавила она, глянув на него внимательней.

Помнящий пожал плечами. Что он должен был ей сказать? Он и сам не понимал до конца причин своего решения, и чем дольше задумывался над этим, тем менее был уверен в своей истинной мотивации.

— А вы умеете рационально объяснять любое из своих решений? — ответил он вопросом на вопрос.

— Нет. Но мы говорим не обо всех выборах, а лишь об одном из них, быть может, самом важном в вашей жизни.

— Скажем так: этот мальчик стал моим искуплением.

Она понимающе покивала.

— Надеюсь, вы окажетесь готовы к разговору, когда я вернусь.

И Бондарчук вышла, не дожидаясь ответа. Помнящий как раз собирался выругаться ей вслед, но так и замер с раскрытым ртом, когда увидел, кого еще выпускают из комнаты солдаты.

Четвертым человеком была девушка, и выглядела она словно… Искра. Он видел только ее спину, но двигалась она очень похоже… и эти рыжие волосы… Дверь захлопнулась, оставляя его наедине с мечущимися мыслями.