Вера и власть - Шервуд Смит

— А почему вы не танцуете, Филан?

Молодой человек, шевалье с Карелаива, пожал плечами.

— Слишком утомительно запоминать все эти па. Вот если мода на менуэт продержится еще с неделю — тогда делать нечего, придется учиться. — Он отвесил низкий грациозный поклон. — Даже наблюдать за ними и то утомительно. Мне нужно подкрепить свои силы. Не желают ли дамы чего-нибудь?

Дамы с благодарностью отказались, и он отошел.

— Хотите пари? — сказала Тодгифт. — На следующем балу он будет танцевать лучше всех.

— Я уже предупредила свою дочь, чтобы она освободила себе часы для утренних менуэтов, — тихо засмеялась Рашид.

Они стали перемывать косточки своим знакомым, а Жаим снова переключился на танцующих. Брендон и Ваннис грациозно и уверенно вели танец, тщательно проделывая жеманные па и смеясь, когда им случалось оступиться. Неподалеку сидел Тау Шривашти, окруженный своими приспешниками, и смотрел на них.

Магнитный полюс бала перемещался дважды за долгий вечер, и оба раза Брендон сам негласно этому способствовал, «Слушай внимательно, — сказал он Жаиму перед балом. — Они ведут себя свободнее, когда не стремятся привлечь мое внимание».

Жаим, будто бы подавляя зевок, включил челюстной усилитель звука, которым снабдил его Арторус Ванн, и стал двигаться от одной кучки беседующих к другой.

— ...ухитрился протащить четыре семьи своих клиентов, хотя я не знаю, где он думает их разместить...

— ...не подпускает своего наследника к оси вращения, а я обоим своим детям позволяю. Они знают, что от хулиганистых поллои надо держаться подальше...

— ...боюсь, что будет еще хуже. Это просто ужас...

— ...и семья Ригали тоже. Все потеряно. Абсолютно все. Я не виню Треллору, что она покончила с собой...

— ...любит игрушки юные, свежие и невинные. Кстати об игрушках — вы, конечно, знаете, что маленькая Кендриан, которую он опекал, исчезла?

Жаим, не меняя положения, сосредоточился на этой группе из четырех молодых людей — двух мужчин и двух женщин. Юдри нир-Чезаре-Масо сказала, обмахиваясь веером:

— Судя по тому, что я слышала о его постельных замашках, ее вряд ли можно упрекнуть.

— Но зачем так грубо? — возразила высокая голубоглазая Жюльена бан-Атиос. — В подобных делах необходима деликатность. Она может причинить непоправимый вред своей семье такими видеосериальными выходками.

— А может, здесь замешана политика? — вполголоса предположил Видал лит-Эстрази, облокотившийся на спинку ее стула.

Все четверо посмотрели на Тау Шривашти, но он если и заметил это, то не подал виду. Видал добавил тихо:

— Вы ведь все слышали в новостях об этом Дулу-рифтере — ее брате. Он из тех, кто был вместе с Панархом.

— Шривашти всюду говорит, что это какие-то поллои похитили ее ради выкупа.

— Вот почему он так старается попасть в Комитет Общественной Безопасности, — сказала Юдри, похлопывая веером по мускулистой руке Видала. — Я слышала об этом от Миши.

— А о старом поллои вы не слышали?

— Что за старый поллои?

— Кендриан работала в каком-то приюте — и один из ее сотрудников тоже исчез. Его труп нашли на малолюдной остановке транстуба — яд. — Видал откинулся назад, небрежно поправляя свои длинные светлые волосы.

— Шривашти не стал бы этого делать, — фыркнула Жюльена. — Рисковать своим положением? Кендриан, вероятно, просто бросила его — у нее нет никакого политического веса, и ради нее незачем убивать, даже и поллои.

— Особенно если учесть, — протянула Юдри, — что каждый поллои на этой станции попал сюда благодаря семейным связям или присяге — или же имея достаточно денег, чтобы кого-то подкупить.

— Все эти домыслы, простите великодушно, скучны в столь поздний час. Причина здесь самая простая: Тау не нравится, что его бросили, вот и все. Никто не любит ломать свои привычки, — сказал второй мужчина, Кален Й'Норико.

В это время скрипки доиграли менуэт, и танцоры разошлись под смех и вежливые аплодисменты. Брендон направился к месту, где оставил свой бокал, и окружавшие его Дулу расступились ровно настолько, чтобы Жаим мог встать позади него, хотя никто даже не взглянул на телохранителя.

Ваннис, как ни странно, предпочла выпить вина не рядом с Панархом, а в другой компании. Каштановые пряди ее сложной прически вспыхивали рыжеватыми искрами среди других локонов — желтых, черных, синих и радужных. Жаим со своего места за стулом Брендона мог лицезреть ее безупречный профиль — она сидела прямая, с ясным взором, улыбаясь чьим-то словам.

— Это было великолепно, — протянула кислолицая женщина справа от Брендона. Жаим узнал ее: Нор-Соту нир-Каддес, светский вампир. Дождавшись одобрительного ропота, она фальшиво вздохнула: — Леди Ваннис среди нас самая искусная танцовщица, вы согласны?

— Вот так вопрос, — откликнулся высокий рыжий Алиан Христо — он стоял за стулом нир-Каддес и обмахивал ее веером. — Извольте-ка ответить на него достойным образом.

Присутствующие отозвались смехом, и красивый, с легкой скукой на лице наследник семьи Ио заметил:

— Стоит только добавить «исключая присутствующих» — и можете смело ответить «да».

Христо прищурил глаза — и Жаим, хотя тот даже не шевельнулся, угадал под зеленым бархатом крепкие руки и могучую грудь.

— Простите мне мою непонятливость, Перейл, но следует ли понимать это так, что вы ответили бы «нет»?

Перейл лит-Ио послал в сторону Ваннис воздушный поцелуй.

— Совсем напротив. Она — само совершенство. Меня она отвергла, и это служит мерилом ее хорошего вкуса.

Смех унес призрак угрозы, и Жаим заметил, что несколько зрителей испытали при этом легкое разочарование.

— Какая жалость, что сама она не устраивает вечеров менуэта, — сказала Нор-Соту. — У нее он выглядел бы если не самым достоверным, то, уж конечно, самым очаровательным.

— Неужели она вознамерилась удалиться от света? — с деланным изумлением воскликнул Перейл. Это снова вызвало смех. Нор-Соту пожала тощими плечами:

— Возможно, и до этого дойдет. Она ведь совершенно разорена, хотя умело это скрывает.

Все выразили вежливое сожаление, но взоры над шепчущими губами выражали безразличие, снисходительную жалость, а у рыжего Христо даже презрение. Брендон промолчал.

— У Картано есть свое убежище, где комфорта, уж конечно, побольше, чем здесь, — не без намека на что-то сказал Перейл.

И все, сидя в просторной, роскошно убранной комнате, согласились с ним.

Только Брендон, попивая свое вино, снова ничего не сказал.

Нор-Соту, увидев хозяйку дома, спросила у нее:

— А еще танцы будут, дорогая?

Риста Литцу-Фразьен стиснула руки, и Жаим почувствовал, что она расстроена, но старается это скрыть.