Три стороны моря - Александр Борянский

— Ты сумасшедший!

— Вот уж нет! Даже в тот единственный раз, когда я попытался притвориться сумасшедшим, мне не поверили.

Елена почувствовала себя поплавком на воде. Рыба тянет вниз, рыбак наверх, а ты можешь только жизнерадостно булькать.

Она отдана этому человеку. Ее тянет в его объятия.

Знать бы, кто так решил.

— Я очень не хотел сюда, под Трою, — сказал Одиссей. — Я понимал, что меня выдворяют с острова. Далекая война, басилевс басилевсов. Пока я буду выполнять его приказы, что только ни случится дома. А с жалким нашим отрядом я всегда останусь слугой для Атридесов. И я изобразил безумие.

— И что же?

— Мне никто не поверил.

— Это ты его вытолкнула с острова? — спросила Афродита.

Афина даже не повернулась.

— Ты так внимательно смотришь… Неужели тебе самой никогда не хотелось попробовать?

Афина отрицательно покачала головой.

— Кстати, ты надолго присвоила черный цвет?

— До скончания времен.

— Отлично! Теперь я точно узнаю, когда закончится время.

Афина молчала.

— Ну ладно, — сказала Афродита, — как ты хочешь, чтобы она это сделала?

Елена горела от возбуждения. Уже несколько лет подобное было только с Парисом. Видно, небо влило в нее этот жар.

«Где ты?» — позвала неслышно Елена, но сейчас она обращалась не к тому, кого устала ждать, ее зов был направлен ближе.

Парис вышел от царя Приама, где они совещались с хеттскими начальниками. По расчету богинь, он должен был появиться в опочивальне, когда Одиссей покинет ее.

Ахеец взял Елену за руку.

«Кто же ты на самом деле?» — подумал он перед тем, как провалиться в наслаждение.

— Ты прекрасна! — сказал Одиссей.

Елена закрыла глаза.

И упала без сознания.

Будто вихрь ворвался в зеркальный зал.

— Я только что объявил эту смертную своей избранной. Я дал ей имя, я привел ее в этот город, она полностью и безраздельно принадлежит мне. Вот это тело! — он приставил палец к гладкой магической поверхности. — Вот!

Будь они просто женщинами, у них случился бы шок. Но истерика богини — это как минимум испепеление пары-тройки малых народностей. И она непременно ведет к падению рейтинга.

— Сделай меня своей избранной, — вдруг предложила Афина.

— Ты — моя сестра, одетая в черное. Как ты можешь быть избранной?

— А зачем тебе она? Ты скучаешь по африканской жаре, Бакх?

— Я просто выбрал.

— Почему ее? Почему сейчас? Она уже вспахала для тебя виноградник, ты все получил от нее.

— Виноградник нельзя вспахать, сестра, одетая в черное.

— Но тебе удалось невозможное! Ты заставил их всех сделать это. Ты ничего не помнишь о себе, брат, одетый как попало.

Афродита с интересом слушала, стараясь не помешать. Она еще не видала Нику настолько взволнованной. Ей было интересно.

И тут Дионис сказал, как бы между прочим:

— Я все помню.

И отвернулся к зеркалу.

Елена пришла в себя.

Ей приснилось, как кто-то кому-то отрезает голову в полной темноте, и висящее на столбе тело, и слухи о зловещей пирамиде, она зажмуривается и вступает в коварные коридоры, и ожившее лицо Великого Рамзеса на его гигантских статуях, статуи, нехорошо усмехаясь, хором вопрошают: «Ты не понимаешь?» И еще ей приснилась пустыня, а затем остров посреди моря… Дальше приснился провал, время закончилось и началось вновь с перерывом. На острове посреди моря она была с этим вот ахейцем, недавно совсем незнакомым. И они в чем не знали недостатка на том острове. Ей привиделась некая женщина, светловолосая, тоже очень красивая, однако непохожая на нее до противоположности. И привиделось имя, начертанное на стене иероглифами в охраняющем овале. А закончился сон кораблекрушением, странно, она не знала о таком, ахеец хватался за щепки, чтобы добраться до одинокой скалы…

— Ты спасся? — спросила Елена.

— Что?! — отозвался встревоженный Одиссей. — Что с тобой?

Как могло присниться так много, если сознание отсутствовало так недолго?

— Твой корабль тонул… Ты выбрался на берег?

Одиссей взял ее голову руками и посмотрел прямо в глаза с близкого расстояния.

— Твои глаза изменились! — он отшатнулся.

Но Елена уже сама ощутила. Изменилось все. Изменился воздух, и вещи, и ее сердце, самое главное, оно больше не боялось.

Теперь она пригвоздила ахейца ответным взглядом.

И улыбнулась. Отныне Елена Прекрасная была свободна и счастлива.

— Ты тоже? — произнесла Афина тихо-тихо. — Почему так скоро?

Дионис не успел ответить.

— Если она твоя избранная, — вмешалась Афродита, — то наши избранные давно вместе.

— Но у нас договор! — резко повернулась к ней Афина.

— Я не отрицаю договор. Но я могу отвечать теперь только за своего Париса.

— Решать мне, — спокойно подтвердил Бакх.

Богини смотрели на него, образуя правильный равнобедренный треугольник.

В это время Парис вернулся домой.

— Так решай! — сказала одна.

— Только быстрее, — попросила другая.

— Я уже решил. Я предоставляю свободу.

— Кому?! — спросили обе сразу.

Дионис проследил, как Парис вступил в опочивальню и увидел там Одиссея.

— Я предоставляю свободу и силу своей избранной. А вы разве поступили со своими иначе?

— Ты же мечтал о двух женщинах, я уверена! О двух, а не об одной! Зачем тебе понадобилась одна? — не выдержала Афродита.

Дионис совершил странное. Он подошел к Афродите, осторожно приблизил палец к ее золотым волосам, чтобы увидеть сияние. Приблизился к Афине и внимательно оглядел ее.

— Вот! — удовлетворенно сказал Дионис. — Две женщины.

В комнате, рассчитанной на двоих, находились трое. Они не знали, что делать, ведь мужчины не имели права убивать друг друга.

Отчего-то Одиссей вспомнил, как у себя на Итаке однажды так же потерял сознание, ночью, пока жарил на костре мясо. И как не спал затем до утра, и как через несколько дней приплыл на острова Кефаллении вестник Атридесов.

И Парис, по стечению обстоятельств, припомнил, как пошатнулся и упал в лесу, без всякой очевидной причины.

А очнувшись, хотел заниматься любовью целое лето, сумасшедшее лето.