Совершенство - Клэр Норт

– Оттого, что я старею. У меня прекрасная память, но тонкие нюансы можно уловить при втором или третьем прослушивании.

– А как вы меня узнали?

– У меня есть ваше фото.

– Этого… обычно недостаточно.

– Я часами вглядывалась в него, но как бы напряженно ни присматривалась, не могла вас запомнить. Поэтому я запоминала слова. Я разработала мнемотехнику для схватывания вашего описания, и запомнила процесс запоминания. Пол, рост, возраст, цвет волос и прическа, цвет глаз, одежда – просто слова, бесполезные без лица, но в данном случае, возможно, достаточные. Вы не используете гипноз? – недоверчиво спросила она.

– Нет.

– Вы меня чем-нибудь опоили?

– Нет. Вы видели меня, – ответила я. – А потом забыли.

– Как?!

– Я же сказала: просто так получается.

– Это невозможно.

Она перевела взгляд на двух стоявших у меня за спиной туристов.

– Вы помните, как я закрывала глаза? Вы помните, что эта женщина стояла здесь? – спросила она.

– Да, мэм, – ответила женщина.

– Да, мэм, – произнес мужчина.

В их английском слышался какой-то легкий выговор, возможно, американский.

– Они находились со мной в физическом контакте, – объяснила я. – Глаза у них были открыты, и я не исчезла из их кратковременной памяти. Люди забывают лишь тогда, когда заканчивается разговор. Вы тоже забудете этот момент, хотя у вас и останутся записи.

Она медленно кивнула. Вопросы за вопросами, и ни один из них не представлялся точным. Мы стояли минуту, затем две. Теперь две минуты превращаются в три, затем в четыре, и я понимаю, что Байрон считает. Она медленно считает с шестидесяти до одного, а потом снова так же, используя ритм чисел для упорядочения своих мыслей, для подавления шквала гипотез, всех этих «вероятно» и «может быть», невозможного и допустимого, доказанного и необъяснимого, сводя мысли в точку лишь к данному моменту и тому, что должно произойти. От понимания этого у меня в глотке вспыхнул смешок, который я успела подавить, прежде чем он вырвался, и мы продолжали ждать.

Шестьдесят и еще шестьдесят. Затем, как будто время – ничто, как будто ветер не дул, и настоящее не сделалось прошлым, она подняла на меня взгляд и незатейливо спросила:

– Если я попрошу вас отправиться со мной, вы согласитесь?

– Наверное, нет.

– Я не причиню вам зла.

– Вы можете и не вспомнить этого своего обещания.

– Прошу вас, поедемте со мной.

– Нет. Рано или поздно вам захочется спать, а когда вы уснете, вы все забудете.

– Я запомнила наши разговоры в онлайне.

– Я оставляю запоминающиеся свидетельства. Вы запомните чтение написанных мною слов – исчезают лишь мое лицо и мои действия.

– Значит, я забуду этот разговор, но если вы его расшифруете и перешлете мне электронной почтой, я его запомню?

– Вы запомните расшифровку – это разные вещи.

– Вам нужны процедуры.

– Да.

– Тогда, как вы говорите, у вас два варианта: или отправиться к Филипе и позволить ей стереть вашу душу, или остаться со мной.

Моря размывали сушу. Вулканы вздымались из центра земли, расплавленный базальт превращался в камень, оседал пепел, мир вращался. Луна прибывала и убывала, прибывала и убывала, замедлялась на своей орбите и уплывала в космос. Солнце расширялось и краснело, могилы усопших превращались в ископаемые окаменелости.

– Есть хочется, – ответила я. – Вы случайно не знаете, здесь где-нибудь продают сандвичи?