Юнга - Иван Оченков

– А в чем?

– Видишь ли, у врага появилось новое оружие. Очень мощное. Какие-то хитрые бомбы, которые летят далеко и точно. Пока шла рубка, «Буран» сумел подбить маршевый двигатель одному из кораблей – носителей новых бомб. В круговерти боя удалось отогнать этот бомбовоз подальше от основных сил японцев. Противник тоже понес потери и решил отступать. Наше начальство также предпочло отсидеться и не преследовать. Дескать, отогнали, и слава богу. Тем более что пришел приказ возвращаться на базу. А вот Зимин вцепился в этого бомбера мертвой хваткой и сделал вид, что связь на прием не работает. Погнался за японцем и добил-таки. И будь я проклят, если не разжился при этом чем-то очень ценным. Но тут на подмогу неприятелю прилетели сразу три корвета. А у Зимина, пока драка шла, один из маршевых тоже побило, ну и там еще по мелочи. Одним словом, он нам послал радиограмму секретным кодом, ключ от которого знаем только мы. После чего увел «Буран» в одно из ущелий, где и затаился. Так что к вечеру закончим ремонт, и этой ночью группа наших пойдет навыручку.

– Выходит, штаб ничего не знает?

– Им и не надо. Есть у нас подозрения… Да и адмирал злой на Зимина за неподчинение приказу, грозит его под суд отдать…

– Понятно. У меня одна просьба.

– Говори, что смогу – сделаю.

– Я должен лететь туда. – Март внутренне облегченно выдохнул, осознав, что не опоздал, что успел вовремя. Что не зря так спешил, рискуя и прорываясь через японский фронт. Вот уже двое суток перед ним маячила такая близкая и такая недосягаемая цель. А главное, дамокловым мечом висела угроза того, что найденная ниточка оборвется, что Зимин уже погиб.

– Зачем? Дождешься здесь. В безопасности. Завтра утром они вернутся, и все будет ровно, – внимательно глядя на него, зачем-то принялся уговаривать его Беньямин.

– Нет, мне обязательно надо там быть. – Он отлично понимал, насколько опасным может оказаться этот рейд. Но также знал, что Зимин – его единственная надежда разобраться во всей этой запутанной истории и вернуть свое имя. Оказаться так близко к цели и ничего не предпринять, а потом, быть может, навсегда лишиться последнего шанса и всю оставшуюся жизнь укорять себя за это? Нет, такого он точно не собирался допустить.

– Уверен?

Вахрамееву хватило одного взгляда, чтобы снять все вопросы.

– Ну не зыркай так. Надо же было проверить. Спросить трижды. Ты думаешь, я тебе это зачем все рассказал? Парень ты головастый, руки тоже откуда надо растут, но самое главное – фартовый! А в таком деле без фарта никуда. Так что будь готов к отбытию. Мы, конечно, так не договаривались, – хитро улыбнулся управляющий, – но ты вроде только что сам попросился?

Весь день Март провел, молча занимаясь ремонтом. Работал он истово и с полной самоотдачей. В обед к нему подошел старпом «Ангары», так назывался корвет, который они дружно чинили.

– Ну что, юнга, пошли, запишем тебя в судовой журнал, как полагается. Будешь младшим техником-стажером.

– Есть, – браво вытянулся перед начальством Вахрамеев.

– Не тянись, у нас нравы попроще флотских. Но так-то молодец, одобряю!

Новости на базе приватиров разносились быстро, и, когда уставший как собака Март вернулся к себе, его встретил вопросительный взгляд Кима.

– Улетаешь?! – насупившись, спросил тот.

– Надо, Вить.

– А как же я?

– Понимаешь, дружище, меня приняли в экипаж. Можешь поздравить, я теперь юнга рейдер-корвета «Ангара». Я когда про тебя у старпома спросил, Игорь Алексеевич и слушать не стал. Такие дела.

– Я в курсе, – обиженно вздохнул тот. – Это Беньямин приказал меня в экипаж не брать, а оставить здесь.

– Но почему?

– Видишь ли, как оказалось, у меня талант ко всяким стреляющим штукам. К тому же я мелкий и гибкий и потому могу забраться в любую щель, чтобы исправить повреждение в механизме пушки без демонтажа.

Последние слова Витька произнес почти с гордостью, причем явно кого-то копируя.

– Так это же здорово! – искренне обрадовался за друга Март. – Ты всегда хотел найти свое место в жизни. И вот, считай, что нашел!

– Оно так, только…

– Что?

– Пока мы вместе были, с нами ничего плохого не произошло. Вместе мы из любых передряг могли выкарабкаться, а теперь…

– А вот этого не надо! Не время сейчас для таких предсказаний. Поэтому просто пожелай мне… да что там мне, нам всем удачи!

– Я буду за вас молиться!

– Тогда за нас можно не волноваться, светлая ты душа.

Спустя еще десять часов группа из пяти рейдеров, не зажигая ходовых огней, со всеми возможными предосторожностями поднялась в ночное небо, взяв курс на восток. Март находился на своем, теперь уже законном, месте – полулежа в противоперегрузочном кресле, которым снабжается каждый член экипажа боевого воздушного корабля. На голове у него были шлемофон и самая настоящая кислородная маска, правда, пока отстегнутая за ненадобностью. Широкий шарф прикрывал шею. Короткая кожаная куртка на молнии с вместительными нагрудными карманами, крепкие штаны с усиливающими накладками и те самые десантные берцы. На поясе браунинг, через плечо перекинут ремень маузера. Вооружен и очень опасен.

– Поехали…

Отчаянно дымивший японский корвет тщетно пытался уйти от преследовавшего его рейдера, но тот вцепился в него мертвой хваткой и никак не желал отпускать. Выделенные адмиралом Генда силы прикрытия смогли отсечь русские фрегаты, но появление «Бурана», в последний момент буквально вывалившегося из густой облачности, оказалось для сынов Страны вос – ходящего солнца совершеннейшей неожиданностью.

Хуже всего было то, что для установки новейших управляемых торпед пришлось снять кормовое вооружение, и теперь нахальный русский пират мог безнаказанно расстреливать оказавшуюся беззащитной «Ниитаку». Долго терпеть подобное японский командир не смог, и, когда стало ясно, что отступить не удастся, а помощь не придет, он приказал разворачиваться.

Экипаж принял решение Накамуры с воодушевлением истинных самураев, но было поздно. Проклятый гайдзин не собирался принимать честный бой, а продолжал гвоздить их своими снарядами, упорно держась за кормой поврежденного корвета. Ходовые двигатели выходили из строя один за другим, и скоро превратившийся в груду дымящегося металла корабль ткнулся в каменистую землю Кореи.

– Взорвите секретное оружие, – отдал свой последний приказ Накамура.

– Есть! – кивнул второй лейтенант Идзичи, но пробивший броню рубки тяжелый русский снаряд не дал им исполнить свое намерение.

Взрыв, огонь и темнота.

«Долг – тяжелей горы, а смерть – легче перышка…»

Впрочем, далеко не все японцы погибли в бою. Один из уцелевших, артиллерийский констапель Иитиро, сумел укрыться рядом со своим орудием и терпеливо ждал, пока северные гайдзины давили все еще огрызающиеся скорострелки. Когда вражеский рейдер завис над ставшим ему родным кораблем, он бросился к последней уцелевшей стодвадцатимиллиметровой пушке и, вручную вращая штурвалы поворотных механизмов, навел ее.