Последний танцор - Дэниел Моран

— Значит, благодаря тому, что тренировал его охранников, ты смог воспользоваться одним из его шатлов?

Роберт пожал плечами. — вопрос был настолько элементарным, что не требовал разъяснения.

— А этот Дван, кто он? Откуда ты его знаешь? Роберт покачал головой:

— Я его вообще не знаю. Вчера со мной связался твой друг, ИР по имени Ральф. Сообщил, что ты в опасности, а он только-только узнал о твоем визите в штаб-квартиру подпольщиков в Лос-Анджелесе, и он сомневается, что тебе удастся выбраться оттуда живой. Он знал, что я тренировал людей Чандлера, он вообще опасно много обо мне знал...

— У ИРов масса свободного времени.

Смешливые морщинки вокруг глаз Роберта сделались глубже.

— Похоже на то. Твой приятель Ральф — первый, с кем я познакомился. Во всяком-случае, по его предложению я обратился к Фрэнку, узнал, что он отправился по делам на Марс, и договорился с главой его администрации — женщиной, которую я тренировал, — об аренде шатла. Это был самый быстрый способ добраться до Лос-Анджелеса, который мы только могли придумать. Дван уже находился на борту, когда ракета прибыла в космопорт Объединения. Я так понимаю, он последние несколько месяцев работает на Чандлера. — Лицо Роберта сделалось задумчивым. Учитывая его обычную невыразительность, Дэнис решила, что он очень обеспокоен. — Мы мало разговаривали, и хотя он не Ночной Лик, он говорил на шиата. Я едва понимал его. Мой словарь насчитывает шесть тысяч слов, относящихся в основном к терминам боевого искусства и духовности. Пытаясь говорить со мной, он использовал слова и понятия, которых я не слышал прежде, и произносил их совсем не так, как я, — примерно как римский легионер эпохи Цезаря пытался бы говорить с современным ученым, изъясняющимся на церковной латыни. Несколько раз он исправлял мое произношение и неверный выбор слов. Не слишком вежливо, кстати. Я ему определенно неприятен, сам не знаю почему. Закончили мы тем, что перешли на английский. Думаю, он заговорил со мной на шиата ради эксперимента, чтобы проверить, возможно ли это. — Роберт снова пожал плечами. — Вот почти и все. Мы уже вышли из верхних слоев атмосферы, когда с нами снова связался Ральф и сообщил, что ты на встрече в «Бэнк оф Америка». Мы сменили курс и обнаружили тебя на крыше здания. Это было предложение Двана, чтобы ты спрыгнула. С «На полпути», где мы поменяли корабль, он отправился назад на Землю. — Роберт не сводил глаз с Дэнис. — Когда ты помогала грузить контейнер с Джимми Рамиресом в капсуле замедления, Дван сказал мне, что возвращается в Лос-Анджелес, чтобы убить «танцора».

— Он назвал Седона Танцором?

— Да. Любопытный термин.

— Сомневаюсь, что у него появится возможность убить Седона. У того были поджарены внутренности, Роберт, — медленно проговорила Дэнис.

Роберта передернуло.

— Не спеши с выводами. Если его доставили к роботу-хирургу в течение четырех-пяти минут, он вполне может выжить. Ты бы смогла с таким же ранением, да я и сам бы смог. Ты должна была убедиться наверняка.

— Я не очень четко соображала. Мне казалось... мне было неинтересно... убивать кого-то с такими тяжелыми ранениями. Как будто это было... — Дэнис помолчала, подыскивая подходящее слово, — ...неправильно? Нет, не то. Неподобающе подходит больше... — Она осеклась, долго смотрела на Роберта, потом торопливо сказала: — Это было бы не искусством.

— Любопытная реакция. Скольких ты убила вчера? Девушка задумалась:

— Два... шесть... Где-то от двенадцати до пятнадцати. Только первые восемь находились достаточно близко, чтобы я видела, как они умирают. Троих я прикончила без применения оружия.

— И что ты при этом чувствовала? Дэнис честно ответила:

— Убийство голыми руками ощущается совсем по-другому. Кроме этого, я не собираюсь тебе ничего говорить. Во всяком случае, не сейчас, а может быть, и никогда. Тут нечем гордиться. — Роберт слегка наклонил голову, внимая ее словам, и Дэнис продолжала: — Ты слышал историю Седона? Я имею в виду ту версию, что он рассказывает своим людям о ссылке на Землю.

Роберт кивнул:

— Это было основной темой моего разговора с Дваном на борту шатла. Из того, что я понял, Дван разделяет его заблуждение, если только это заблуждение. Дван говорил невероятно убедительно; по меньшей мере он знает детали, касающиеся истории моего учения, что я посчитал бы невозможным для того, кто не является шивата. — Последовало долгое молчание. Роберт сидел, положив руки на колени и закрыв глаза. Наконец, не открывая глаз, он тихо попросил: — Опиши мне Седона.

— Чем-то, — начала Дэнис, — он напомнил мне тебя. — Она опустила веки, вспоминая сцену встречи и удерживая картину перед собой. — Рост примерно сто девяносто пять сантиметров. Великолепная форма, как у лучших профессиональных Танцоров. Как у тебя. Глаза... кажется, голубые. Свет был не очень хороший, краска против оранжевого закатного солнца, потом луч лазера. Лицо без возраста. Не молодое, но... не могу сказать, сколько лет. Выглядит не старше сорока, и я уверена, что он никогда не делал операцию по омоложению. Может, биоскульптуру. Римский нос, тонкие губы, никакой растительности на лице. Длинные светлые волосы, собранные в хвост. — Она помолчала, — Многие профессионалы — Танцоры, я имею в виду, — собирают длинные волосы, чтобы они не лезли в глаза. А двигается он... — Она проиграла в уме всю сцену, наблюдая мысленным взором за его безупречной легкой осанкой. — Если бы мне удалось увидеть, как он двигается по-настоящему... Он не спешил, но мог бы двигаться быстро. Возможно, также быстро, как я. — Она внезапно улыбнулась. — Но не со скоростью света.

— Может он быть Танцором?

Дэнис открыла глаза и увидела, что Роберт смотрит на нее и ждет ответа.

— Профессиональным, ты хочешь сказать? Навряд ли, не с таким лицом. Я бы его знала или хотя бы слышала о нем.

— Не могу припомнить никого из знакомых среди борцов, — сказал Роберт, — кто подходил бы под твое описание. Это, конечно, ерунда, раз биоскульптура обходится так дешево. — Он остановился, потом очень тихо добавил: — Меня это беспокоит. Его вопросы тебе — вопросы о тебе.

Она тотчас рефлекторно испугалась:

— Что ты имеешь в виду?

— Твои дела — это твои дела, Дэнис. Так было до тех пор, пока мне не пришлось принимать скоропалительные решения, основываясь на недостаточной информации, и подвергать себя опасности, всю глубину которой я не понимаю. Равно как не представляю, какие могут быть последствия. Для избравшего «путь в ночи» существует аксиома: совершать только необходимые действия и ошибки, и я не уверен, что предпринятое мною было необходимостью.

Дэнис тихо ответила:

— Если бы ты не послушался Ральфа, я могла бы погибнуть там, на крыше.

Роберт посмотрел на нее и попытался выразить суть учения, всю суровость которого большинство людей не в состоянии принять.

— Может, так было бы лучше. Но я знаю и люблю тебя уже восемь лет — и не смог бы смириться с такой потерей. — Он с минуту молчал, раздумывая. — Восемь лет; по некоторым меркам это очень много. Во всяком случае, достаточно для того, чтобы быть честным. Думаю, для нас наступило время честности. — Его широкое азиатское лицо вдруг сделалось очень нежным. — Дэнис Кастанаверас, я шивата.