Королева - С. Массери

– Неплохо, спасибо. – Алекс закрывает коробку крышкой и протягивает ее мне: – Я оставлю это у тебя.

– Спасибо.

– Мы собираемся перекусить. – Джейс открывает дверь шире и позволяет ему войти. – Ты в порядке? – обращается он уже ко мне.

– Да. – Я снова провожу пальцами под глазами, проверяя, не растекся ли мой макияж. – Просто немного странно видеть людей, которые так похожи на меня и кажутся счастливыми.

– Готов поспорить. – Он скользит руками по моей талии и притягивает меня ближе. – Иногда я пытаюсь вспомнить Кроноса, чтобы увидеть в нем свои черты, будто мы и вправду можем быть родственниками, но, возможно, все, что он нес, – просто чушь.

Мое сердце сжимается от нахлынувших чувств, и я прижимаюсь к груди Джейса, обвивая руками его шею.

– Да, возможно, он лгал, а возможно, говорил правду. Я думаю, что ты сам должен решить, какую из этих версий ты хочешь принять.

– От моего решения ничего не зависит. Правда от этого не станет менее правдивой.

Верно.

– Давай, принцесса. Пойдем есть, пить и веселиться. Или что там, черт возьми, написано на фартуке Аполлона.

Я хихикаю, позволяя ему затащить меня внутрь.

Глава 38

Кора

Мы все сидим на заднем крыльце, наслаждаясь вечерним шоу на небе. Солнце садится с другой стороны дома, но нам открывается потрясающий вид на воду и облака на востоке. Они ярко-оранжевые и пурпурные, смешанные с более темной синевой сумерек.

Все мои гости ладят, их беседы сразу обо всем и ни о чем, и мое сердце еще никогда не чувствовало такого умиротворения. К счастью, наши разговоры не касаются банд, политики или Стерлингов, и я могу узнать кое-что о своих двоюродных братьях, сестре и дяде. Например, что хобби Алекса – это стрельба из лука, Надин любит бегать, Нейт состоит в футбольном клубе, а Джереми заядлый рыбак. Вспомнив те пробежки, которые мы с Беном совершали вокруг Райского острова, я предлагаю Надин побегать, а потом впервые замечаю, что Алекс и Нейт ведут себя больше как двоюродные братья, чем коллеги. Они обмениваются шутками, Алекс поддразнивает Надин, а Дэниел и Джереми заводят разговоры о лучших рыболовных снастях. Джейс и Аполлон, похоже, тоже интересуются футбольным клубом, и, слушая их вполуха, в глубине души я задаюсь вопросом, гордились бы мной мои родители? Были бы они рады тому, что я уделяю время знакомству со своей семьей? Мне больно, что мы с ними так долго не разговаривали. По большей части мой телефон оставался выключенным. Иногда я проверяю его, но количество пропущенных звонков, голосовых и текстовых сообщений только накапливается. В последний раз я не удосужилась прослушать ни одно из них, прежде чем снова выключить телефон.

Я сижу на диване между Тэм и Вульфом. Джейс занял кресло по другую сторону от меня, а Аполлон устроился в одном из кресел напротив. Мне кажется, что Брэдшоу чувствуют себя вполне комфортно. Они расслабленно откинулись в креслах, в отличие от Святого, который сидит в углу и ведет себя довольно тихо. Хотя я его в этом не виню.

По ходу вечера я все чаще смотрю на Святого, и когда он встает, чтобы наполнить свой бокал, тоже вскакиваю на ноги и следую за ним. Он роется в шкафах в поисках алкоголя, который сейчас ему, кажется, очень нужен, но останавливается, чтобы посмотреть на того, кто вошел в кухню следом. Наблюдая за ним, мне сложно представить, что это тот же самый человек, которого мы спасли из часовни Кроноса. И стоит мне подумать о бывшем лидере Титанов, как я опускаю взгляд на свое запястье и на клеймо песочных часов на нем.

На его груди такое же.

– Тебя это беспокоит?

Я поднимаю взгляд и с удивлением обнаруживаю, что он тоже смотрит на мое запястье.

– Клеймо? – спрашиваю я, и он кивает.

Я сажусь на один из стульев около кухонного островка и провожу пальцем по серебристой рубцовой ткани, которая больше не вздымается.

– Раньше беспокоило, – признаюсь я. – Раньше оно напоминало мне обо всем плохом, что произошло. Обо всех глупых решениях, которые я принимала. Например, доверилась Кроносу и осталась в Стерлинг-Фолсе. Я ненавидела это клеймо, потому что оно было символом моей слабости. – В ответ на мое признание Святой молчит и сжимает челюсти. – Теперь я принимаю его, – продолжаю я. – Я осознаю, что все это произошло не по моей вине. И никакие мои действия не могли бы помешать Кроносу прижать раскаленный железный прут к моей коже.

Святой расстегивает первые несколько пуговиц своей рубашки, открывая грудь. Его клеймо все еще находится в стадии заживления и представляет собой уродливое вздувшееся красное пятно, которое кажется мне нездоровым, будто он занес в него инфекцию.

Я вытаскиваю аптечку, и Святой смотрит, как я достаю из нее антисептик, марлю и бинты. Я прошу его расстегнуть остальные пуговицы, и он молча повинуется. Осторожно распахнув его рубашку, я смазываю рану антисептиком, а затем прижимаю к ней марлю и, взяв Святого за руку, прошу поддержать ее, чтобы я могла размотать бинт и обвязать им его торс.

– Спасибо, – говорит он, когда я заканчиваю.

– Не стоит. – Я качаю головой.

– Элора… – Его кадык дергается, когда он сглатывает. – Никс предполагала, что, возможно, ты захочешь скрыть это клеймо. Ты можешь выбрать любую татуировку, какую захочешь. Просто дай мне знать.

– Ты снова работаешь?

– Когда у меня есть клиенты. Я стараюсь заставить себя работать и вкладываю в это всю душу. На самом деле работа помогает мне сосредоточиться на чем-то еще, кроме…

– Я понимаю… – шепчу я.

В последнее время у нас было много потерь, но смерть Никс ударила по нам сильнее всего.

– Артемида не оставляет меня в покое, – добавляет он. – Но, когда я работаю над татуировками, она хотя бы ждет меня в офисе или уходит из салона. Только тогда я чувствую, что снова могу дышать.

Внезапно он смотрит куда-то за мое плечо, и, обернувшись, я вижу, что в дверном проеме, с опустошением на лице, стоит Тэм.

Артемида качает головой и проносится через кухню, останавливаясь лишь для того, чтобы посмотреть на меня гневным взглядом.

– Оставьте его у себя! Раз Джейс считает, что он не переживет и ночи в одиночестве, сегодня ему точно не стоит возвращаться в мою квартиру.

Она хватает сумку с одного из боковых столиков и секундой позже за ней захлопывается входная дверь. Я поднимаю брови,