Слабость плоти - Мастер_Угвей

— Имя мне Рогал из дома Дорн, и я выражаю радость тому, что мне удалось встретить ещё одного моего брата. Даже если мы встретились в подобных обстоятельствах, это всё равно великий праздник, — мой брат чеканил каждое слово, отчего его речь походила на забивание гвоздей. Чёткая, понятная и лишённая и намёка на вторичные интерпретации мне импонировала, а потому хотелось ответить тем же.

— Феррус, Владыка Схеналуса, но в официальных бумагах его почему-то недавно начали называть Медузой. Сейчас борюсь с этими умниками, посчитавшими название, данное недавно нашедшими систему, важнее древной истории. В любом случае не вижу проблемы — раз наш отец сказал своё слово, мы не можем ему противиться, — мой синтезированный голос не показывал и толики раздражения или иных негативных чувств.

Вот только весь персонал вокруг нас так и чувствовал одновременно историческое, и в то же время несколько странное событие — несмотря на то, что именно я со своими сынами и слугами нашёл, захватил и вернул в строй эту машину за рекордные несколько лет, Император приказал нам отдать станцию и передать под контроль самого недавно найденного своего сына.

Конечно, Дорну очень сильно повезло с местом, куда он приземлился, а потому он уже имел готовую звёздную империю и обладал, согласно отчётом техножрецов, уже успевших побывать на Инвите, просто непревзойдёнными стратегическими и тактическими навыками, которые также включали в себя мастерство пустотной войны. Он разбирался в тонкостях космических сражений, пока я всё ещё пытался поднять жителей мёртвых пустошей в космос, а потому имел куда больше опыта и умений.

И видя его перед собой, я ни мог не согласиться с отчётом — спокойное и рациональное отношение Рогала мне нравилось. С первого взгляда он походил на недвижимую гору, которая никогда не отойдёт от своего слова и долга. Человек действий, с которым будет очень приятно работать…

…Дорн продолжал молча стоять и смотреть на меня, словно бы ожидая каких-то моих слов, однако я просто свёл в замок руки за спиной и рассматривал брата в ответ. Даже без моих сканеров было понятно, что он не особенно разговорчивый, или просто эмоционален, однако и меня, выросшего среди грозовых великанов, не назвать таким. И пусть те же Хорус с Фулгримом привлекали своей харизмой, подобное молчание тоже привлекало. Позволяло очистить голову и о многом задуматься — в последнее время это всё, что от меня требовалось.

Мы стояли друг напротив друга ещё более сорока четырёх стандартных минут, за которые я уже почти успел закончить набросок экспериментальных протезов для Астартес. Несколько моих сынов потеряли конечности в ходе очистки этой станции, когда встретились с безумной яростью нелюдей и их подвижными разумными машинами, а потому требовалось как можно скорее создать нечто, способное вернуть их в строй.

Даже самые лучшие образцы техножрецов лишь сдерживали сверхчеловеческие тела космических десантников, а потому требовалось придумать нечто лучшее. Что-то, способное вывести за пределы возможного даже возможности космических десантников, подобно моей аугментации для связи. Плоть обладает своими преимуществами, однако металл куда более гибок.

— Как прошла зачистка станции? — видимо, лишь спустя этот срок в голову Рогала пришла идея, как можно попытаться культурно подступиться к очевидной проблеме. И я не стал ей противиться.

— Удалось отправится без серьёзных потерь, пусть и не без проблем. Сложности были лишь на первом этапе, до того как астропатам удалось доставить сообщения о нашей находке до остального Империума, и Механикуму в частности. Нелюди и их машины пытались всеми силами добраться до сердца своей станции, чтобы уничтожит тех «еретиков», что посмели убить их «бога». К счастью, их технологии незначительно отличаются от наших, а потому никаких сюрпризов не оказалось — любой сможет устроить оборону в закрытых коридорах. Но вот когда сюда прибыли представители Механикума, явно завлечённые моими словами про наличие СШК и прочих удивительных технологий, то и все проблемы мигом исчезли. Миллиарды скитариев, поддерживаемые мной и моими сынами*, способны очистить даже настолько злачное место. Теперь станция лишена любых враждебных нам разумных, отчего могу передать её в твоё полное управление, — сохраняя ледяное спокойствие, произнёс я, отчего мой брат нахмурился ещё сильнее.

— Почему наш отец так поступил? И, скажу честно, твоя реакция удивительно блекла для кого-то, столь сильно погрузившегося в проект работы над этим инженерным чудом. Даже мне было бы жаль отдавать подобное сокровище, тем более заработанное кровью твоих сынов, — оглядев помещение и приметив моих легионеров, ответил Дорн. Однако я же лишь покачал головой, прекрасно понимая смысл слов Рогала, но не соглашаясь с ними.

— Наша задача в том, чтобы защитить человечество от угроз извне, а также вернуть в строй все былые творения Тёмной эпохи, что когда-то и придали слову «человек» всю его силу. А потому мы сражаемся и гибнем не ради личной выгоды, а ради благополучия будущих поколений. И даже если мы ничего не получим за эту службу, так и оставшись невидимыми хранителями покоя обычных людей, то пусть так и будет. Жизни других стоят бесконечно больше нашей славы, — оглядев своих сынов и убедившись в их сто процентной поддержке моих слов, без запинки и намёка на ложь сказал я. — Да и не стоит забывать про сторону эффективного использования. Насколько верны мои данные, твой легион уже прославился умением вести пустотную войну? Да и ты сам, вроде как, уже строил космическую базу подобных размеров у своей родины, отчего идея доверить именно тебе подобную станцию кажется вполне логичной. Очевидно, что твоя роль в Крестовом походе — это побеждать в космических битвах и строить новые крепости, отчего именно ты сможешь раскрыть её потенциал. Моя же — это развитие и контроль технологий, а также обеспечение верной работы промышленности.

Дорн не стал ничего больше говорить, а потому просто кивнул, приняв объяснение. Уверен, он догадывался о втором дне, но сейчас не та ситуация, чтобы про него рассказывать. В любом случае, если наш отец решил, что лучше не допускать меня до оружия такого масштаба, то пусть так и будет. Моя идея пусть пока останется тайно для масс.

...

— Кому ты верен, солдат? Говори честно, и без прикрас, — спросил я, специально сохраняя абсолютное спокойствие, по которому нельзя угадать мою реакцию. Механический синтезированный голос