Перевал Дятлова - Алан Бейкер

— Существуют четыре возможные причины строительства такого огромного укрепления, — продолжал я, — среди них ядерная война, экологическая катастрофа, падение астероида или кометы… или же неопределенная угроза извне.

— Извне… — повторил Стругацкий.

— Ясно, что мы не знаем и половины той информации, которой владеет проект «Сварог», — сказал Комар.

— Они чего-то боятся, — добавил я, — чего-то, о чем никто не знает… возможно, о чем-то, что становится частично неактивным в присутствии тригональных кристаллов типа кварца.

— А гора Ямантау содержит кварц, — подхватил Стругацкий, — значит, этот комплекс — убежище, но не от стандартных опасностей вроде падения метеорита или ядерной войны. — Он замолчал ненадолго, затем задумчиво покачал головой. — Если вы имеете в виду предстоящее вторжение пришельцев, я в это не верю. Я не верю, что они враждебны нам.

— Судя по тому, что вы нам рассказали, Виктор, — сказал я, — понятие «враждебность» тут вообще не годится. Они ни добры ни злы, так как это исключительно человеческие понятия. Я полагаю, проект «Сварог» знает, что многие из них прибывают по причинам, которые нам не понять.

— Но ведь их присутствие на Земле может оказаться катастрофическим для планеты, — сказал Комар, — и правительству об этом известно, но оно не хочет разглашать информацию.

— Боже мой, но почему? — спросил Стругацкий.

— Возможно, они считают, что этот внеземной разум, как его называют, в итоге окончательно покинет Землю, и тогда российское правительство получит безграничную власть над тем, что останется от планеты. Имея в запасе генофонд шестидесяти тысяч человек, оно сможет заново заселить ее.

— Если это правда, — сказал Стругацкий, — тогда нужно предупредить людей… остальной мир о надвигающейся угрозе.

В этот момент у следователя зазвонил телефон. Он ответил:

— Да, понятно, спасибо, что позвонили мне. — И, нажав отбой, посмотрел на меня и Стругацкого. — Это был прокурор Глазов. Сказал, что трое моих людей были переведены из Новой больницы…

— Переведены? Куда? — спросил я.

— Он не знает, ему не сообщили, — ответил Комар.

— Эти ублюдки пытаются заткнуть всем рты, — сказал Стругацкий. — Я следующий на очереди.

— Мы не можем этого допустить, — обратился я к следователю. — Мы должны потихоньку вывезти Виктора отсюда.

Комар помолчал минуту, затем взглянул на меня:

— Ваша копия досье Лишина… где она?

Я подошел к ящику с документами, вынул бумаги и передал ему.

— Дома у вас есть еще что-нибудь имеющее отношение к этому делу?

— Только несколько файлов на компьютере, которые я скачал из Интернета.

— Хорошо. Когда доберетесь до дома, восстановите конфигурации компьютера до исходного состояния. Я полагаю, вы понимаете, что я имею в виду?

— Конечно, я удалю с жесткого диска все, кроме программ, установленных изначально.

Комар кивнул.

— Вы уверены, что дома больше ничего нет?

Я подтвердил:

— Уверен. Но что вы хотите сделать?

— Я собираюсь увезти Стругацкого. Вам не нужно знать, как я это сделаю, хотя, могу поспорить, вы об этом скоро узнаете.

— Куда вы его повезете?

Комар улыбнулся:

— Вы правда думаете, что я вам скажу?

— Нет, — ответил я, смутившись от собственной глупости. — Полагаю, что нет.

Комар встал, прошел к двери и, чуть приоткрыв ее, поглядел в щелку.

— Отлично, — сказал он. — Ваша секретарша еще на обеде. К сожалению, есть еще кое-что, что я вынужден сделать перед тем, как попрощаться. Вы поймете зачем, когда проснетесь. До свидания, доктор Басков.

Я успел только увидеть взмах руки следователя, и его кулак ударил мне в лицо, после чего наступила темнота.