Путь разведчика - Стив Миллер

Очередь наконец-то подходила к концу, но Эллиана сильно опасалась, что совершенно забыла часть имен, а другие — безнадежно перепутала.

— Фрад, — проговорил Даав несколько иным тоном. Эллиана встряхнулась и с особым вниманием посмотрела на пилота Фрада.

Мужчина с бесстрастным лицом, почти такой же высокий, как Даав, уважительно поклонился, одновременно сложив пальцы в знак «бинджали». Выпрямившись, он сжал плечо Даава и ухмыльнулся.

— Привет, дружище!

Даав ответил такими же ухмылкой и пожатием.

— Когда прилетел?

— Как раз вовремя, чтобы наблюдать за самым поразительным полетом со станции Разведки.

— Тебе, как всегда, повезло.

— Ха! — Фрад повернулся к Эллиане. — Послушайте моего совета, пилот, и потребуйте, чтобы начальник порта выплатила вам десятую часть дохода, которую она получит от продажи этой записи.

Она недоуменно моргнула.

— Какой записи?

— Я сам попытался заполучить копию, но запись уже идет на следующий трильсдень. За пару баров отсюда я слышал, как какой-то капитан-землянин обещал заплатить двадцать кантр тому, кто принесет ему копию до местной полуночи. — Он ухмыльнулся. — Собирается использовать ее для обучения своего экипажа.

Эллиана устремила широко раскрывшиеся глаза на Даава.

— Он шутит, — неуверенно предположила она.

Губы Даава дрогнули.

— Да, хотя это совсем не похоже на обычные шутки Фрада.

— Нисколько, — совершенно серьезно заверил ее этот господин. — Предпочитаю подкладывать в постель приятелям пироги с сочной начинкой. — Он вздохнул, и его бесстрастное лицо отразило глубокую печаль. — Очень примитивное чувство юмора.

Эллиана засмеялась. Фрада окликнули из дальнего угла комнаты, и он отошел, на мгновение приложив кончики пальцев к щеке Даава.

Этот нежный жест пробудил в душе Эллианы болезненное смятение чувств. Обычай и Кодекс говорили, что ей следовало испытать возмущение. Чтобы два человека, не состоящие в родстве, позволяли себе такую близость… чтобы они демонстрировали это в столь людном месте… Это было за рамками всех приличий. Если бы на ее месте была Вени, она упала бы в обморок.

Кодекс диктовал, чтобы она немедленно отстранилась от Даава, ее бесфамильного напарника. В противном случае его развращенность могла бы повредить ее меланти.

Отметая Кодекс, она подняла глаза — и прочла в его взгляде ожидание, вопрос — и настороженность.

Настороженность — в ожидании ее осуждения. Ей стало больно — удивительно больно — из-за того, что он счел ее способной… И вспышка озарения показала Эллиане, что она испытала не возмущение, а ревность из-за того, что Фрад ему так дорог.

Она улыбнулась — и увидела, как его настороженность исчезает.

— Фрад был членом моей команды, — сказал он ей. — Мы вчетвером проходили обучение в академии: Фрад, Олвен, Клонак и я.

— Вот вы где! — воскликнул Клонак, раздвигая толпу разведчиков, пилотов и их поклонников, которые до отказа заполнили винный погребок Апель. — Жон говорит, что пора уходить и предоставить этому сброду праздновать без нас. Они нам поклонились и теперь захотят говорить о работе.

— Это так, — признал Даав. — Интересно, а куда желает нас отправить мастер Жон?

— К «Кинчайлу», — ответил Клонак. — Встретимся там. Я захвачу Фрада.

И он ушел, без труда растаяв в толпе.

Даав перевел на нее искрящиеся весельем глаза.

— Проголодалась, пилот?

— Да! — изумленно призналась Эллиана и протянула руку, чтобы поймать его пальцы.

Они сели обедать всемером, в непринужденной компании друзей: Жон, Апель, Фрад, Трилла, Клонак, Даав и Эллиана. Жон занял место во главе стола, а Эллиана оказалась между ним и Даавом.

Трапеза получилась веселой, с большим количеством вина и болтовни. Одно вкуснейшее блюдо сменялось другим: их все заказывала госпожа Апель, а потом пускала их вокруг стола.

Когда унесли последнее блюдо, Клонак с Фрадом устроили состязание рискованных шуток, в которое время от времени вмешивалась Трилла, бросая лаконичные фразы. Апель молча сидела между Жоном и Фрадом, медленно отпивая вино и деля свое внимание между оркестром, устроившимся в углу напротив их стола, и входом в зал. Жон с Даавом тихо переговаривались.

— Великолепная, опасная работа, молодой капитан. Но, похоже, Лиад не дозрела до того, чтобы ее принять.

— Лиад не слишком счастлива, — признал Даав, крутя рюмку в тонких, ловких пальцах.

Эллиана завороженно наблюдала за его рукой — и снова встревожилась при виде пустого пальца с полосой от кольца. Ей пришла в голову мысль, что сам Даав также мог отпасть от своего клана в результате каких-то неприятностей, которые лишили его кольца, служившего показателем его ранга, и внушили ему горячее желание помочь паре бесклановых пиратов.

— И все же, — продолжал говорить Даав, — Лиад придется это услышать, раньше или позже. Правда будет высказана, во что бы это ни обошлось.

— К нам сейчас подойдут, — заметила Апель при виде кожаных курток, появившихся в дверях.

На другой стороне комнаты оркестр сыграл первые ноты.

— Музыка! — вскричал Клонак, прервавшись на половине шутки.

Он вскочил с места и отвесил свой экстравагантный поклон.

— Потанцуй со мной, о несравненная богиня!

— Я не умею танцевать, — призналась она Клонаку.

Оркестр заиграл первую композицию.

— Конечно, ты умеешь танцевать! Иначе чему все это время тебя учила Трилла?

— Я…

— Мы тебе покажем, — предложила Трилла, отодвигая стул и кивая Фраду. — Ты завербован, картограф.

— Неплохо, — заявил Фрад, поднимаясь на ноги. — Чуть прямолинейно, но неплохо.

Трилла рассмеялась и пошла к площадке. Эллиана посмотрела в карамельные глаза Клонака и вздохнула.

— Ладно. Но только без глупостей!

— Глупостей? — Он округлил глаза. — Разве я когда-то позволил себе не лелеять тебя?

— О! — Эллиана встала, по-земному качая головой. — Ты ведешь себя совершенно нелепо, — сурово сообщила она.

— Зато честно, — отозвался Клонак и нахально ухмыльнулся.

Взяв ее под локоть, он повел ее в зал.

Обучение танцам требовало такой же сосредоточенности, как и обучения менфриату. Как и при защите, необходимо было видеть и предвидеть движения противника и соответственно на них реагировать. Эллиана решила, что танцы даже сложнее менфриата, потому что реакция предусматривалась только одна, и ее следовало приспосабливать к произвольно меняющемуся ритму музыки.

Поле ее внимания сосредоточилось на теле Клонака, ее собственном теле, музыке и абсолютной необходимости исполнить танец безупречно. От напряжения она начала потеть — и тут в танце появился неожиданный новый элемент.