Самурай - Ирина Оловянная

— На этом болоте, — предложил Гвидо, — вот тут остров.

— Если мы, конечно, в нем не утонем, — уточнил Алекс.

— Больше тут спрятаться негде, — заметил Лео, — или придется сидеть тише воды ниже травы.

— Вот еще, — зло ухмыльнулся Алекс. — Тем более нетрудно догадаться, что это не поможет, достаточно было взглянуть на ваши зеленые рожи.

— Подъем, — скомандовал я, — и ускоренным маршем на юго-восток. Лео, ты первый.

— Тогда возьми бластер.

— У меня есть.

Лео кивнул.

Привала, чтобы пообедать, мы сегодня не делали, я только выдал всем по шоколадке. Придется пересаживаться на голодный паек: неизвестно, сколько дней нам еще жить в лесу. Мы со всеми предосторожностями пересекли две широкие тропы, больше похожие на пустынные грунтовые дороги, и к пяти часам вечера оказались у края болота. Судя по карте, оно вполне проходимо. Вырезав всем по посоху, мы направились к острову. Я нервничал: до заката всего час, и, если я ошибся в расчетах, мы до утра будем блуждать по колено в грязной воде. А если болото где-нибудь окажется слишком глубоким, это может кончиться бедой. Без десяти шесть я заметил, что деревья стали выше и прямее. С последним лучом заходящего Феба Лео выбрался на сухое место.

— Ф-фух, — сказал он, — а я уже боялся, что сбился с пути.

— Зажигаем один фонарь на пять минут, — сказал я.

За три минуты я высмотрел все, что мне было надо: место для палаток, для костра, бруствер, чтобы огонь нельзя было увидеть издалека, и большую груду валежника. Быстро мы учимся, остров стал вполне обжитым местом уже через полчаса.

Никаких мелких теплокровных на этом болоте не водится, так что я не смог поставить свой «дозор». Ладно, сомневаюсь я, что кремонцы будут лазать здесь по болотам: делать им, что ли, нечего?

Ужин прошел в молчании, каждому из нас было о чем подумать. Лариса прижалась ко мне, я обнял ее покрепче.

— Ты что-то хочешь сказать, — заметил я.

— Угу, не ходи никуда, — попросила Лариса.

— Ты же понимаешь, что я не могу.

Лариса тихо всхлипнула. Я достал из кармана завалявшуюся там монетку.

— Ястреб или решка? — спросил я у Лео.

— Решка.

Монета упала вверх ястребом.

— Значит, ты охраняешь лагерь, а я иду в разведку, — облегченно вздохнул я.

— Везунчик хренов! — отреагировал Лео.

— Успеем навоеваться, тебе еще надоест, — утешил я невезучего.

— А я? — нестройно поинтересовались Алекс и Гвидо.

— А я? — отдельно спросил Виктор.

— Вот вернусь и скажу, — пообещал я.

— Ты же заблудишься! Как ты будешь ориентироваться? — спросил Виктор.

— По звездам, — ответил за меня Гвидо. — А что, на Новой Сицилии у полюсов ничего не видно?

— Э-ээ, — сказал Виктор, — не знаю.

— Я тебя научу, — покровительственно обещал Гвидо.

Я устроился около костра, чтобы изучить и запомнить карту. Лео прилег рядом со мной.

— Я вернусь не раньше рассвета, — заметил я, — если что-нибудь высмотрю, действовать начнем завтра ночью.

— Ага, — печально вздохнул Лео. Он все никак не мог простить мне мою везучесть.

— Ладно, ложитесь спать, а я пошел.

Поцеловав Ларису, я отправился в сторону двести пятого шоссе, оно соединяло Мачерату с немногочисленными фермерскими хозяйствами на окраине нашей южной зоны, пересекало неширокую в этом месте нейтральную территорию и кончалось в кремонском Битонто. Вдоль этого шоссе кремонцы скорее всего и вели наступление. Значит, все эти фермы, и фермеры, и их дети… Я скрипнул зубами: «Вы заплатите!»

К шоссе я вышел около полуночи. Было тихо. Терпение, не может быть, чтобы по нему не ездили. Позицию я занял, отойдя метров сто к городу от небольшого ответвления, насколько я помнил карту, это была дорожка, надо думать, проделанная элемобилями любителей пикников, потому что она никуда не вела, а кончалась у большого оврага. По оврагу тек ручей, впадающий в то самое болото. Через двадцать минут я услышал тихий гул электродвигателя, еще через три минуты мимо меня в сторону города проскочил большой грузовик. Ждем дальше. Следующая машина прошла через полчаса, тоже грузовик, тоже к городу, и охраны не видно. Понятно. Перефокусировав бластер, я подрубил не слишком толстую сосенку так, чтобы она легко упала, стоит только навалиться плечом, и стал ждать. Шум мотора я услышал уже почти в два часа ночи. Навались! Деревце не помешало бы большому грузовику проехать, но, увидев в свете фар, как под колеса что-то валится, водитель нажал на тормоз. Этого момента я и ждал, стрелять узким пучком — это, конечно, риск, но я не хотел портить машину. Реакции противника я ждал еще минуты три, но все было тихо. Убитый водитель навалился грудью на руль, а больше никто не появлялся. Я с трудом оттащил в лес срубленную сосну: незачем кремонцам знать, что здесь что-то произошло.

Вдохнув для храбрости побольше воздуха, я подошел к машине; крепко сжав зубы, чтобы меня опять не вывернуло наизнанку, передвинул тело водителя на соседнее сиденье и сел за руль. А теперь назад, сто метров, вот он, поворот. Я срезал несколько больших сосновых веток и прикрепил их сзади, так чтобы они заметали следы колес. Поехали. Дорожка была извилистая, двадцать километров я ехал чуть не час. А вот и овраг. Можно посмотреть, что я на этот раз наклептоманил. Во-первых, боевой бластер водителя и три запасные батареи к нему. Фонарик. Полупустой вещмешок и плащ-палатка, а в крытом кузове рационы! Жаль, что не бластеры, впрочем, бластеры бы охраняли. Ладно, сюда мы еще успеем днем заявиться. Я загнал грузовик подальше в овраг, повесил на шею бластер, загрузил вещмешок так, что едва мог его поднять, и побрел вниз по ручью. Выбравшаяся из-за горизонта Эрато вполнакала освещала мне путь. Я вспомнил бой на Липари: муза эротической поэзии нежно меня любит, на этот раз она экономит мне батарейку, а еще говорят, что боги не заботятся обо всяких мелочах. Идти мне километров десять до болота и потом еще пару — по болоту. На остров я пришел в половине седьмого утра. Лео распределил вахты так, чтобы дожидаться меня самому.

— Не утерпел, герой?! — поинтересовался он, кивая на бластер у меня на шее.

— Так само ж в руки шло, — ответил я, сбрасывая с плеч вещмешок.

Из девчоночьей палатки выбралась Лариса:

— Живой!

Через минуту вокруг меня уже собрались все.

— Ну как?!

— Никакой дисциплины, — проворчал я, — вот теперь все наконец заснут.

И сел у костра, чтобы снять ботинки и поставить их сушиться.

— Черт тебя побери! Рассказывай! — взвыл Алекс. И даже не извинился перед девочками.

Я рассказал.

— Следующей ночью что-нибудь еще устроим, а сейчас я пошел спать.