Мустанкеры - Ник Одинцов

Тихон кивнул знакомым мустанкерам, которые расположились прямо на броне и разливали из термосов по кружкам дымящийся ароматный напиток. Внезапно Дежнев почувствовал ответственность за этих гордых и независимых людей.

– Цайгори сказал, что вы покончили с собой…

– Он и должен был так думать. В конце концов, создание идеальных клонов – мой конек. – Кардашьян хитро усмехнулся и сквозь новый суровый образ проступил на мгновение вагабонд Исайя. – Мне пришлось забыть комфорт Ариэля и странствовать по Земле. Понимаете, я хотел увидеть потенциал человечества своими глазами. И я его увидел! Дюлак был прав! Все изменилось. Работая стихомантом, я собирал сведения о генетических ресурсах различных групп, и вот что я вам скажу: в людях Земли достаточно и силы, и жажды жизни. Построения Крейцера и Новых монтанистов беспочвенны, очередное красивое и опасное заблуждение. Сейчас, я думаю, для каждой цивилизации наступают времена отливов и приливов. Сегодняшнее сражение многое показало, и все же я до последнего момента колебался, как поступить. И знаете что? Один ваш друг убедил меня.

– Кто же?

– Тот, что зовет себя Адметом. Мы с Николаем давно знаем это создание. Он по натуре – трус. Такова его сущность, бежать. Но не в этот раз. Выходит, даже иксин может обрести смелость, и мне уж совсем неловко было оставаться в стороне. Да и Мордехай по Алисе соскучился.

– А наш враг? Вы действительно считаете, что вместе мы справимся?

Тихон вдруг вспомнил легенду про двух индейских волков: побеждает тот, кого больше кормишь…

– Мы должны попытаться. В любом случае так больше шансов, да и куда веселее, нес па? – Кардашьян улыбнулся.

– Когда я был внутри сознания Кости, я столкнулся с воспоминаниями того, другого… или, может быть, мне так казалось, – начал Тихон и на мгновение прикрыл глаза, вспоминая.

– И что же вы видели? Образование, напоминающее скалу? – Ученый резко, по-птичьи наклонил голову и глянул на мустанкера снизу вверх.

– Под тяжелым чужим небом… – вздохнул Дежнев.

– Да, она существует. Далеко, на периферии Солнечной системы. Но даже оттуда, из холода и темноты, придавленные чудовищными штормами, они смогли достать нас… Такова их сила.

– Значит, обитатель подземелья… он тоже где-то там?

– Что-что? Обитатель?

Кардашьян остановился. Похоже, эта информация была для него внове, и Тихон запоздало подумал, не поторопился ли он, но потом тряхнул головой и вкратце рассказал ученому все, что явилось ему в реальности синхрона. Кардашьян внимательно слушал, цокал языком, качал большой головой:

– Вот что получается… в сердце системы есть некто или нечто. Впрочем, это может быть всего лишь видением. Призраком вашего собственного сознания, Тихон Николаевич. Хотя, с другой стороны, теперь становится понятно, почему Гость так держался за мальчика, несмотря на то что вполне комфортно мог существовать в жестких процессорах и Сети. Очевидно, для нашего противника это что-то вроде религии. Несчастный чужак, последний из угасшей расы, может быть отправной точкой и заодно – смыслом их существования. Их… э-э-э… безмятежности.

Собеседники вышли на свободное пространство, и закат тут же охватил их со всех сторон. Рядом с куполом Адмета из остатков металлических конструкций возвели ступенчатую пирамиду, на вершину которой положили завернутые в акватин тела Цайгори и Эноя. Девушка с распущенными каштановыми волосами, одетая в красный скаф танкиста, подняла руку. Башня стоящего рядом танка медленно повернулась. «Сверхмалый, зажигательный!» – скомандовала девушка. Огненный гривастый шар, младший брат заходящего солнца, рухнул на вершину погребального зиккурата.

– Смысл нужен каждому, – кивнул Тихон. Он смотрел на Жанну. – Скажите, Исайя, то есть Эмиль, я хотел спросить… она ведь аватар, понимаете… как вам кажется, мы могли бы…

– Аватар Жанны – полная ее копия и способен к репродукции. Герман превзошел себя. Небо! Я даже немного завидую! – ответил на наполовину высказанный вопрос Кардашьян, потянулся знакомым жестом и хотел поправить шляпу. Вспомнил, что ее нет, поморщился.

– А этот встроенный механизм самоуничтожения?

– Сложно сказать с уверенностью. Нужны исследования в стационаре. Во всяком случае, пока ее показатели выглядят стабильно.

– Значит, надежда есть?

– А что у нас есть, кроме надежды?