Астральный гамбит - Денис Кащеев

К слову, бодрее всех из беглецов сейчас смотрелась Каратова. Хотя, с другой стороны, чему тут удивляться: ей велели бежать — она и бежит, сил не экономит. Как закончатся — упадет. Наверное.

— Я ей сказала, чтобы держала наш темп, — пояснила в ответ на мои опасения фон Ливен. — Всяко не думаю, что Моля упадет первой… — кивнула молодая баронесса на Воронцову.

Милану на ходу заметно пошатывало — я это тоже уже заметил.

— Это у нее из-за руки? — спросил я Терезу.

— Не знаю. Но не думаю: распространение заразы я, вроде бы, блокировала. Должно быть, это нечто вроде ломки из-за потери контакта с перстнем — она же его с детства носит… Ладно, доберемся до укрытия, пересадим ей Слепок на здоровую руку…

Репейник сменился молодым кустарником, не столь колючим, но куда более густым, и наша скорость еще сильнее упала. Однако и вожделенный домик был все ближе. Вот уже он в каких-то ста саженях… Вот в пятидесяти…

— Последнее усилие! — крикнул я, чтобы воодушевить команду.

— Бесполезно, — изменившись в лице, внезапно перешла на шаг, а затем и вовсе остановилась Муравьева.

— Что? — не понял я. — Почему?! — оглянулся: не настигает ли нас погоня, но преследователи были еще довольно далеко.

— Сами посмотрите! — указала Маша трясущейся рукой на домик. — Там нет крыши!

— Как это нет?! — вскинул голову я и обомлел: длинноножка была абсолютно права: от домика и в самом деле остались одни стены с пустыми глазницами выбитых окон, да и то, похоже, не все.

И как мы этого раньше не заметили?!

— Огън да го изгори! — кажется, это Златка так витиевато выругалась.

— Нельзя останавливаться — бежим! — твердо заявила Тереза.

— Куда?! — всплеснула руками Муравьева.

— Вон, там еще один дом! — показал куда-то вперед Ясухару.

Я пригляделся: вдали впрямь что-то возвышалось над кустами. Да, похоже на домик.

— А если он такой же, как этот? — буркнула Маша.

— Нет, — заявил Тоётоми. — Я вижу крышу.

Гм, мне бы такое зрение! Или это японец просто пытается заронить в нас пустую надежду?

— Солнце садится, не успеем, — уныло покачала головой Воронцова.

Я посмотрел на запад: покрасневший диск и впрямь уже почти касался краем темнеющего поля. Только что же гораздо выше был!

— Если будем стоять на месте, точно не успеем! — заявила фон Ливен. — Вперед! Бежим!

Первой ее послушалась Светка, потом — Милана. За молодой графиней припустили из последних сил уже все остальные.

* * *

Домик впереди, включая его высокую покатую крышу (вроде бы целую!), был уже хорошо виден — несмотря на почти закатившееся за горизонт солнце — когда Тереза нежданно споткнулась и упала. Попыталась тут же вскочить — и с воплем кувыркнулась наземь снова.

— Что с тобой? — окликнул я фон Ливен — броситься к ней я не мог из-за Воронцовой, которую, почти отключившуюся, последнюю сотню саженей уже, по сути, тащил на себе.

— Нога, — с гримасой прохрипела молодая баронесса. — О, духи, я ее, кажется, ухитрилась сломать! Астрал ваш наперекосяк! Уходите без меня, что ли…

— Что еще за глупости?! — рявкнул я. — Мы почти дошли!

— Я помогу вам! — метнулся к Терезе Ясухару и принялся ее поднимать.

С помощью подоспевшей Маши ему это удалось.

— Скорее! — поторопила нас Златка.

— Осталось чуть-чуть! — выдохнул я. — Ходу! Ну!

Когда мы ввалились в домик — у того оказалась вполне надежная с виду дверь, к счастью, не запертая — погоня позади была уже в считанных десятках саженей, а от солнечного диска оставался виден над горизонтом лишь подернутый дымкой тонюсенький бордовый краешек.

— Закройте кто-нибудь вход! — просипел я, усаживая на пол квелую Милану.

Лязгнул засов — его издали, не прикасаясь, задвинула Златка: магия снова была с нами.

— Поищите, нет ли другого выхода! — крикнула остальным болгарка. — И проверьте все окна! Встретите разбитое — загородите чем-нибудь!

— Если в раме будет хотя бы осколок — я наращу стекло! — вызвалась Маша. — Я умею!

Ясухару опрометью бросился осматривать дом. Я рванул было за ним, но вдруг замер как вкопанный.

Что-то здесь было не так. Чего-то не хватало. Вернее, кого-то…

— А где Светлана? — спросил я, оцепенев.

Ответом мне послужило лишь ошеломленное молчание.