Астральный гамбит - Денис Кащеев

Ни Златка, ни Маша с места не сдвинулись.

— Наружу рваться не стану, даю слово, — понял я, чего они опасаются.

Болгарка так и не шелохнулась — даже щит не опустила — а вот Муравьева от двери отошла. Но к сломанной ноге фон Ливен не потянулась — вместо этого взяла молодую баронессу за руку.

— Я не умею, — виноватым тоном проговорила Маша. — Тут целитель нужен…

— А ты? — посмотрел я на Златку.

— Могу дым приготовить… — после небольшой паузы сообщила та. — Боль снимется, и кость срастется. Но сие часов пять займет. Если не шесть.

— Стыдно признаться, но я тоже не по целительной части, — прошептала со своего места на полу у противоположной стены Воронцова. — Что-нибудь кому-нибудь сломать — это я могу, а вот вылечить — увы…

— Все нормально… — слегка качнула головой фон Ливен. — Я потерплю… Сколько надо. Если ногу не трогать — не так уж и болит…

— Простите меня, я не нарочно! — повторил извинения я, предположив в словах молодой баронессы намек на мою недавнюю неосторожность.

— Ничего, бывает, — кривовато улыбнулась Тереза.

— А самурай наш случайно не умеет сломанные кости сращивать? — напомнила нам Милана о том, что опрошены еще не все.

— А где он? — закрутил головой я.

— Я здесь! — как по заказу появился из соседней комнаты Тоётоми. — Все окна в порядке, черный ход надежно заперт! — с довольным видом доложил он. — Есть еще люк на чердак — на нем тоже задвижка.

— Как у тебя с целительством? — спросил я, кивнув при этом на молодую баронессу.

— Так себе, — малость стушевался японец. — Если только аромат составить… Однако для такого у нас получше специалист есть, — показал он глазами на царевну.

— Златка сказала, что ей нужно чуть ли не шесть часов, — проговорил я.

— Да, я в курсе, — кивнул Ясухару. — Но сие — лучшее, что мы с ней можем предложить…

— Я подожду… — выдохнула фон Ливен.

— Ну, если других вариантов нет… — повернулся я к Златке. Та наконец немного сдвинулась от входной двери, но, похоже, все еще старалась держать ее под контролем.

— Почему же нет? — послышалось вдруг откуда-то сзади. — Есть.

Голос был чужой.

Мы дружно обернулись на него, даже Тереза подняла голову: на пороге комнаты, из которой недавно появился Тоётоми, стоял парень лет двадцати, блондин с тонкими чертами лица записного красавчика, одетый в щегольской черный костюм и даже при галстуке — тоже черном.

Пальцы моей правой руки прострелило так, словно их засунули в мясорубку и провернули.

— Кто вы? — первой опомнилась Златка.

«Сие дух! — едва слышно выговорил Фу — я это, впрочем, уже и сам понял благодаря своему „детектору“. — И весьма могущественный!»

«Револьвер» будто сам выпрыгнул из кобуры мне в руку — и тут же, грубо вырванный из нее, отлетел к дальней стене.

— Не стоило, молодой князь, — улыбнулся и пальцем не пошевеливший незнакомец. — Мне доступно то, что вы называете Зеркалом. Заряд скакал бы между мной и вами, пока у вас не закончилась бы мана — с понятным итогом… Сестренка, щит тебе тоже не нужен, — перевел он взгляд на Муравьеву. — Во-первых, меня он не удержит, а во-вторых, я не намерен причинить вам вред. Будь иначе — скрестить пальцы никто бы из вас попросту не успел!

— Я вам не сестренка! — буркнула Маша, расслабляя, тем не менее, кисть.

— Как вам будет угодно, госпожа Муравьева, — не переставая улыбаться, пожал плечами незнакомец.

— Откуда вы меня знаете? — вскинулась длинноножка.

— В некотором роде, вы у меня в гостях. Долг хозяина, знать о своем госте все — дабы принять его подобающе! — последовал уклончивый ответ.

— Кто вы такой? — зашел с другого фланга Ясухару.

— Можете называть меня Тао-Фан, — повернулся к нему наш загадочный собеседник.

— Вы — дух! — решил внести ясность я. Мои пальцы горели, как в огне — вернейший признак, даже если забыть о подсказке Фу.

— А кого вы рассчитывали встретить ночью в Оклахоме, молодой князь? — усмехнулся Тао-Фан. — Огромного боевого человекоподобного голема?

— Что вам от нас нужно? — осведомился я.

— Сие лишь половина вопроса, молодой князь, — снова не дал прямого ответа дух. — Вторая половина — чем я могу вам помочь?

— И чем же?

— Ну вот, например, в порядке небольшого аванса… — он шагнул вперед, к скрючившейся на полу Терезе.

Маша и Тоётоми расступились, давая духу дорогу, я же на автомате попытался преградить ему путь, но уже через секунду обнаружил, что прижат к стене в доброй сажени от того места, где только что стоял. Клянусь, я не сделал ни шага ни в сторону, ни назад!

Магия? А Зеркало куда смотрело?!

Моя попытка — почти машинальная — составить фигу потерпела неудачу: пальцы не слушались.

— Не дергайтесь, молодой князь, — повел бровью Тао-Фан. — Только ману впустую сольете. — А вы, молодая баронесса… — слегка наклонился он к фон Ливен. — Разрешите мне заняться вашей ногой?

— Извольте, сударь, — обронила та.

— Что ж… Прошу вас, встаньте!

— У нее же перелом… — возмущенно начал было я, но тут Тереза взяла — и как ни в чем не бывало поднялась на ноги.

— Благодарю вас, сударь, — проговорила она, коротко поклонившись духу.

— Вы ее исцелили? — поняла Муравьева. — Так быстро?

— Сие было не сложно, — заверил Тао-Фан. — А вот тут у нас случай поинтереснее, — похоже, потеряв всякий интерес к фон Ливен, он двинулся к Воронцовой. — Клюв центавруса, не так ли, молодая графиня?

— Он самый, — поморщившись, кивнула Милана.

— И с момента удара минуло уже почти два часа, — покачал головой дух. — Увы, молодая графиня, полностью руку вам уже не восстановить. Но готов вернуть пальцам некоторую подвижность — сможете складывать простейшие комбинации. Ну и перстень снова почувствуете. Приступать?

— Что значит, уже не восстановить руку? — нахмурившись, не спешила с ответом Воронцова.

— Как сие ни прискорбно, часть изменений необратима. Ни я, ни один ваш целитель ничего здесь уже не исправят. Более того, если срочно не предпринять меры, через час-полтора заклятье центавруса пробьет установленную молодой баронессой блокаду и потянется к сердцу. Случись подобное, спасти вас я буду уже бессилен.

— Это так? — с мрачным видом повернулась Милана к Терезе — нашему признанному эксперту по части целительства.

— Я только вижу, что наложенная мной защита слабеет — но могу попробовать ее укрепить… — неуверенно проговорила фон Ливен.

— Вы не сможете наращивать барьер вечно, — заметил ей Тао-Фан. — В какой-то момент рука молодой графини просто отсохнет — и сие еще будет благоприятный исход…