Потом и кровью - Андрей Посняков

Ткнув мужа локтем в бок – так, на всякий случай, чтоб не засматривался – юная королева быстро взяла дело в свои руки:

– Здравствуй, Машуля. Нам поговорить бы…

– Машка… Старицкая! Ты? – узнав, ахнула княжна. – Так тебя ж… ты сбежала, что ль? А это…

– А это муж мой, Магнус, король Ливонии и Речи Посполитой… государю московскому Иоанну Васильевичу верный союзник и друг!

– Ах, Арцымагнус Хрестьянович, помню-помню… – облизав губы, Долгорукая пристально посмотрела на короля, которой так и стоял с закрытыми глазами.

– Он, что ж, у тебя – слепой?

– Слепой? Ой… – Маша усмехнулась. – Вот, как ты, Марийка, оденешься, так я разрешу ему очи открыть. А до той поры – ни-ни!

– Экая ты, Машенька, ревнивая, – натянув рубашку, а поверх нее – длинное приталенное платье, царская невеста весело рассмеялась… и тут же осеклась, прикусив нижнюю губу почти до крови. – Ох, Маша, какой я худой сон сейчас видела! Очень-очень худой. Будто меня… в проруби… Господи! Даже и вспоминать страшно… Ой! Ты-то… вы… вы как здесь?

– К тебе, Марийка! К царю! Пожаловали для беседы доброй, – усмехнувшись, королева повернулась к мужу. – Ты глаза-то открой, ага. Царевна оделась уже.

– Ну, положим, пока что еще не царевна, – кокетливо улыбнулась княжна. – Но скоро буду.

– Потому-то, Машуля, мы к тебе и пришли. Уж извини, что, как тати, ворвались… Спешили очень.

– Да-да, извините, Мария, – наконец, молвил король. – Вы, кажется, сказали, что скоро венчание?

– Ну да, скоро. Завтра уже, – карие глазищи царской невесты неожиданно сузились. – Ой! А вас ведь обоих ищут везде. Ловят!

Арцыбашев гордо повел плечом:

– Знаете, Мария, никто не может ловить истинного короля! Даже Иван Васильевич. А то, что он так обошелся с моей супругой, с королевой… об этом мы с ним тоже поговорим. С вашей помощью.

– А с чего вы решили, что я буду вам помогать? – В карих очах царевны заплясали злые чертики: – Явились, как воры… Ворвались…

Гневалась княжна, оно и понятно – ведь и было, за что.

– Видно, натворили вы что-то презлое. Иван Василевич просто так не серчает! Сейчас вот стражников кликну!

– Погодите со стражниками, Марья, – без приглашенья усевшись на лавку, незлобиво улыбнулся король. – Вы ведь умная девушка, нет? И буквально только что очень верно заметили: Иван Васильевич просто так не серчает. То есть серчает – не просто так. Как вот и в вашем случае…

– Что-о? – Долгорукая гневно дернулась. – Да как вы…

– Помолчите, милая Мария, и выслушайте… Я расскажу вам, как вас казнит Иван. Да-да, именно в проруби!

Услышав такое, княжна прикусила язык и в страхе попятилась:

– Ты… вы… колдун?

– Скорей, ясновидящий, – пошутил Магнус. – Так, совсем чуть-чуть. В небольших пределах. Это у вас тут, в кувшине, квас?

– Что? Ах, да. Квас. Если хотите – пейте, вот кружка.

– Спасибо, Мария, вы добрая девушка, – не спеша плеснув в кружку кваса из стоявшего на подоконнике серебряного кувшина, Арцыбашев светски улыбнулся и, вновь став совершенно серьезным, предупредил: – Прошу отнестись к моему рассказу со всем вниманием. И, конечно же, прошу извинить, что причиню вам несколько неприятных минут.

– Говорите уже! – усевшись на ложе, Долгорукая нетерпеливо махнула рукой.

– Итак, все произойдет зимой, – Леонид уже давно припомнил все, что знал о личной жизни Ивана Грозного, уж что-что, а на эту тему было много чего понаписано, читал в свое время. – Сразу после венчания, в первую брачную ночь, Иван, конечно же, обнаружит, что вы, извините, не дева. Обнаружит и очень сильно разобидится. Прикажет вас связать, будет бить лично, а потом велит утопить. Здесь же, в Александровской слободе, в пруду, при небольшом стечении народа. Кто-то из сановников произнесет обвинительную речь, не помню уж кто…

– Нагой, – побледнев, тихо промолвила княжна. – Афанасий Федорович… Так это ж вранье все! Лжа! И венчаемся мы вовсе не зимой, а вот сейчас…

– И это очень хорошо, милая Мария! – король радостно закивал. – Значит, есть возможность все изменить. Вам надо скрыть то, что вы вовсе не невинны…

– А потом еще и укоротить длинные языки, – обняв княжну за плечи, добавила Маша. – Тех, кто может знать…

– С языками-то я, подруженька, справлюсь, – Долгорукая недобро прищурила очи. – Только вот не очень понимаю – как с невинностью-то моей быть? Ведь не заштопаешь… Извиняюсь за пошлость.

– Ничего, ничего, – Магнус вновь улыбнулся. – Вы сами-то что, об этом пока не думали?

– Да не думала, – с досадой дернула головою невеста. – Другое думала: если любит, поймет и простит.

Королева погладила княжну по волосам:

– Ой, дура ты, Машка, дура! Простит… Иоанн же не простой человек, надо понимать – царь! А у вас, Долгоруких, врагов – как на бродячей собаке блох.

– Так что ж мне делать-то?

– Завтра, говорите, свадьба? – Магнус решительно взял беседу в свои руки.

Княжна шмыгнула носом:

– Ну, не так, чтобы завтра… На днях.

– В брачную ночь надо устроить все так, чтобы царь подумал, будто бы он – и есть причина вашей потери девственности. Пусть пьет больше вина…

– Х-ха! Иоанн очень подозрителен, будто не знаете, – резонно возразила невеста. – Особенно после того, как отравили его сына, царевича Ивана Ивановича. Злодеев ведь до сих пор не нашли. Вот и Иоанн… Попробуй его опои. Да и… честно сказать, вялый он в постели… Нет, не поверит, что смог…

– А вот тут у нас для вас кое-что есть! – подмигнув девчонкам, Арцыбашев вытащил из висевшего на поясе кошеля… упаковку «Виагры», позаимствованную им в бандитском особняке. – Вот, Машенька! Достаточно одной таблетки… Царь будет от вас без ума… уже сегодня. Главное, чтоб он поверил! Да, и куриную кровь заготовьте… чтоб на простыню…

– Это уж я и без вас разберусь, – царская невеста неожиданно засмеялась и чмокнула королеву в щеку. – Ах, Маша, Маша… Вовремя вы явились-то, ага! Я как раз и сон видела…

– Да что за сон-то?

– Не скажу. Ладно, надеюсь, все выйдет, – карие глаза княжны вновь подернулись подозрительностью. – Слушайте, а вы не яд мне даете? Чтоб я царя извела?

– Так вы испробуйте, – хмыкнул король. – Лучше не на себе… на каком-нибудь мужчине, да. А потом его жену спросите – как.

* * *

Король и королева Речи Посполитой тоже присутствовали на свадьбе. Само собой разумеется – в качестве почетных гостей. Царь Иоанн все ж таки отличался не только хитростью, но и умом, прекрасно понимая, что почти весь экономический потенциал государства исчерпан, вести Ливонскую войну дальше в буквальном смысле слова не на что… да, в общем-то, теперь и не зачем: король Магнус уверил царственного сеньора в своей полнейшей лояльности и верности вассальной клятве.