Эректус - Ксавье Мюллер

Узнав новость, Гордон прыгнул в самолет.

Когда Стивен оказался возле парижского Музея истории природы, он позвонил в кризисный командный пункт Марку Антонетти, который встретил его в защитном комбинезоне. Поскольку генерал был санитарным уполномоченным ЦЗЭ – Центра по задержанию эректусов, – он также в некоторой степени относился к антикризисному комитету, задачей которого была координация штурма. Однако было маловероятно, что Антонетти оказался здесь прежде, чем была обеспечена полная безопасность.

Словно подтверждение этому, рядом с ним стоял невысокий мужчина с напомаженными волосами и галстуком-бабочкой серого цвета. Стивен не смог сдержать улыбку, несмотря на напряженную ситуацию.

– Николя, как я рад вас видеть, невзирая на всю трагичность ситуации.

Антонетти тут же прервал радостную встречу Стивена Гордона и Николя Баренски, директора музея. Он и так уже был раздражен тем, что эти двое были знакомы и симпатизировали друг другу. Кроме того, Марк был убежден, что без Гордона палеонтолог никогда бы не ввязалась в подобную историю!

– Стивен, что ты собираешься здесь делать?

– Я просто волнуюсь за Анну.

– Ты мог бы волноваться и в Нью-Йорке. У нас ситуация под контролем.

– Именно это меня и пугает.

Стивен сделал вид, что шутит, однако посыл был очень понятным. Марк ответил с мало скрываемой злобой:

– Как всегда защищаешь, да?

– Я вел бы себя сдержанней, если бы вы не истребили эректусов из Венсенского зоопарка. Ваши подвиги транслируются по всем мировым телеканалам.

– И что?

– А то, что вы дали добро стрелять на поражение. Вы – не ополчение и не группа активистов. Французская армия осудила особей, преступление которых состояло ни больше не меньше в том, что они желали снова обрести свободу.

– А как же погибшие люди, что ты об этом скажешь? О зараженных солдатах? Гражданских? Хочешь список?

– Это никогда бы не произошло, если бы вы приняли более гуманные меры!

– Ну конечно! И ты спасешь мир!

– Господа…

Директор музея напрасно старался быть услышанным. Эти двое были слишком разъярены, чтобы его услышать. Генерал раздраженно подытожил:

– А еще позволь мне сказать одну вещь. И это не какая-нибудь гипотеза, а очевидный факт: только благодаря нашим мерам мы избежали увеличения эпидемии.

– Совершив жестокие убийства, – продолжил Стивен.

– Если ты здесь, чтобы оспорить политику решения ООН, то можешь отправиться жаловаться прямо к ним. Кажется, ты у сестер Чан Ньыт^[50] в доверии.

– Послушай, Анна Монье принесла неоценимую помощь ВОЗ по пресечению эпидемии. Я ей многим обязан. И это единственная причина, почему я здесь.

– Действительно, я бы тоже скверно себя чувствовал на твоем месте.

Швейцарец повернулся к Баренски не столько чтобы прервать дискуссию, сколько из любопытства:

– А как Анна смогла забаррикадировать все входы?

– Она заставила ночного сторожа закрыть все автоматические двери, а потом попросила его уйти. Бедняга очень напуган. Она также предупредила, что испортит коллекцию экспонатов, если кто-нибудь попытается проникнуть в музей силой.

– Сколько с ней эректусов?

– По словам сторожа, четверо, – вмешался Антонетти. – Нельзя быть уверенным, что среди них ее бывший парень, но это возможно.

Стивен задумался на несколько секунд, прежде чем произнести вслух то, что ему пришло первым на ум:

– Она лишь хочет быть уверенной, что с ним не произойдет ничего плохого. Она привела его в безопасное место.

– Что-то мне не верится, что такая умная женщина, как она, возомнила себе, что сможет воспрепятствовать вооруженной армии.

– Дело в том, что она любит этого Лебела, и ее привязанность искажает здравый смысл. Я пытался ее переубедить.

– И, по всей видимости, вы оказались не очень убедительным.

– Генерал?

Николя Баренски выглядел уставшим. Он понял, что очень скоро начнут штурм, и мысль о том, что ценные коллекции музея подвергнутся опасности из-за какого-то военного, приводила его в ужас. На мгновение директор музея понадеялся, что Гордон урезонит Антонетти, но он, наоборот, лишь разжигал его ярость.

– Прошу вас, – заговорил Баренски под пристальным взглядом генерала, – этот музей содержит бесценные сокровища. Я не могу позволить, чтобы военные их разрушили.