Элохим - Эл М Коронон

При отсутствии царя охрана Крепости ослаблялась. Стражники, служанки и все те, кто был занят изо дня в день обслуживанием царского Дворца, вздыхали с облегчением и расслаблялись. Более подходящего момента проникнуть незаметно во Дворец, наверное не представилось бы.

– Царь берет Лоло с собой в Масаду, – сказал Черный Евнух.

Только теперь до Ольги дошло, о чем идет речь: она не увидит Элохима. Вчера от радости она прыгала как маленькая девочка, узнав о скорой встрече с Элохимом. Правда, радость тогда быстро сменилась тревогой, когда Черный Евнух объяснил ей, насколько опасно будет проскочить мимо львов.

– Элохим – настоящий мужчина, Лоло, – воскликнула тогда Соломпсио. – Раз ради тебя рискует своей жизнью.

Ольге было приятно слышать похвалу Соломпсио. В то же время она была встревожена из-за Элохима.

Смешанные ощущения не покидали ее весь вечер. Она то радовалась, то огорчалась, как только думала о предстоящей встрече и опасности, с которой та сопряжена.

Перед сном она долго металась в постели. А потом уснула в объятиях Соломпсио. Во сне ей приснился отец. Она играла со своим братом на пшеничном поле неподалеку от дома. Вдруг откуда-то появились здоровенные смуглые мужчины. Одним ударом брат был свален с ног. Она закричала. Позвала отца. Ей тут же заткнули рот платком. Затем ее закатали в ковер, перевязав веревкой. Один из нападавших взвалил ее на плечо. Но не успел добежать до своего коня. Отец догнал его и поразил мечом. Потом она увидела, что все похитители лежат вокруг убитые. Отец подал ей руку. Ей запомнилась его рука, сильная, твердая на ощупь и в то же время нежная. Он легко поднял ее на руки. Она закрыла глаза и положила голову ему на плечо. Внезапно она почувствовала крепкий поцелуй в губы. Открыла глаза и изумилась. Отца не было. Ее целовал Элохим. Она проснулась.

Соломпсио сладко спала рядом, уткнувшись в ее плечо. За окном было еще темно. Ольга была огорчена, что невозможно вернуться к внезапно прерванному сну, в котором чудесным образом отец и Элохим слились в одно лицо. Она со страхом вспомнила о предстоящей встрече с Элохимом и решила отменить ее, во что бы то ни стало. «Утром же скажу Коко», – сказала она себе.

Теперь все само собой изменилось.

– Вот и отлично, Коко, – сказала Ольга. – Значит, встречи не будет.

– Встреча отменяется, но не приход Элохима.

– Почему, Коко? – тревожно спросила Ольга. – Надо его предупредить.

– А как? Нам, евнухам, запрещено покидать Дворец в отсутствии царя.

– Коко, умоляю, придумай что-нибудь. Предупреди его.

– Вряд ли смогу, Лоло.

– Что же тогда делать? – растерянно спросила Ольга Соломпсио.

– Не ехать, – ответила Соломпсио.

– Это также невозможно, – сказал Черный Евнух. – Никто не в силе отменить решение царя.

– Никто, кроме меня, – уточнила спокойно Соломпсио. – Иди, передай царю, что Лоло никуда не поедет, а останется со мной.

– Элла, ты меня ставишь в очень трудное положение перед царем. Как ему объяснить?

– Не смеши меня. Ничего не надо объяснять. Передай слово в слово то, что я сказала.

Черный Евнух ушел к царю. Ольга и Соломпсио вскочили с постели, чтобы одеться. Соломпсио быстро надела на голое тело белую тунику, которая едва доходила ей до колен, а Ольга – желтую. Они по дому так и ходили в коротеньких римских туниках. Но перед тем, как выйти из дома, поверх туники одевали, как знатные римлянки, столу, покрывающую все тело от шеи до щиколотки и накидывали на плечи широкую паллу. Во Дворце только Соломпсио и Ольга наряжались по римской моде, а остальные женщины носили традиционные иудейские или идумейские наряды. Иногда Соломпсио выходила во двор без столы в одной тунике, обернув себя лишь паллой. И никто не подозревал, что под ней она почти голая.

– Он, наверняка, сам притащится сюда, – предсказала Соломпсио.

И не ошиблась. Вскоре они услышали голос царя снизу из прихожей.

– Сосо! Сосо! Где ты!?

– Ты не выходи, – повелела Соломпсио. – Поговорю с ним одна.

Соломпсио посмотрела в зеркало, поправила волосы и как была в одной тунике, так и вышла на лестничную площадку. Она подошла к балюстраде, облокотилась на перила и игриво откликнулась:

– Абба, я здесь.

Увидев дочь, Ирод начал медленно подниматься по ступенькам, не отрывая глаз от нее, и остановился у ее ног. Его взгляд сперва упал на ее голые ноги, потом он воровато заглянул под тунику. Снизу худые бедра Соломпсио выглядели соблазнительно полнее. Он сунул руки между балясин и взял ее за голые ступни.

– Если бы знала, Сосо, как я люблю, когда ты зовешь меня «абба». Дай поцеловать ножку.

И не дождавшись согласия, Ирод потянулся к ее ногам и стал их целовать.

– Ой, абба, щекотно!

– Но тебе ведь приятно!?

Игривость моментально исчезла с лица Соломпсио.

– Сосо, почему не отвечаешь?

– На такие вопросы я не отвечаю.

– Хорошо, хорошо. Не отвечай. Но будь хоть немножко поласковее.

– Нет причин, чтобы быть ласковой.

– Хорошо, хорошо, Сосо. Только не злись. Я уже поручил Феро покончить с ней, пока меня нет. Вот увидишь, когда я вернусь, ее уже в живых не будет. Как обещал, я выполню твое условие. Станешь ли тогда ласковой ко мне?

– Может быть. Не обещаю. Тогда будет видно.

Царь поднялся на лестничную площадку и подошел к ней. Соломпсио не сдвинулась с места, продолжая стоять у перил. Ей никогда не нравилось стоять лицом к лицу с отцом. Ирод внезапно обнял ее сзади и прижал к перилам. От неожиданности Соломпсио растерялась и замерла. Ее стройное тело оказалось, словно в железных тисках. Он крепко вцепился в перила, затем навалился на нее, освободил руки и начал лапать ее грудь. Соломпсио слышала его тяжелое дыхание за спиной, ощущала всем телом, как Ирод ерзает взад и вперед своими бедрами. Внезапно он резко повернул ее лицом к себе. На нее пахнуло тяжелым запахом, смешанным с ароматом какого-то арабского благовония. С отвращением она отвернула голову. Царь снял ее с перил и припер к противоположной стене. Теперь он жадно об****вал ее *****, *****, шаря руками одновременно по ее ********. Затем он опустился ниже, задрал тунику до груди и стал жадно лизать ее пупок. Облизав и обслюнявив весь пупок, Ирод внезапно ******* язык *** ***** между ** ***. Соломпсио вздрогнула. Все ее существо охватило отвращение. Этого Ирод не заметил, настолько сильно он был увлечен