Безумный барон - Виктор Гросов

Именно в этот момент, на самом дне отчаяния, я понял, что есть только один выход. Рискованный, безумный, который мог либо спасти нас всех, либо окончательно похоронить. Я не мог больше латать дыры. Мне нужно было устранить источник проблемы. И источник проблемы был не в тенях, он был в Инквизиторе.

Его безнадежная битва с «Пепельным Генералом» была раковой опухолью, которая оттягивала на себя все ресурсы и не давала нам сосредоточиться. Его нужно было спасти. Не из жалости. А для того, чтобы вернуть себе полный, абсолютный, неоспоримый контроль. Чтобы заткнуть рот Кривозубову, показав свою силу. Чтобы сломать игру Орловых, лишив их главного козыря — моей мнимой вины в смерти Инквизитора.

— Ратмир, держи фланг, чего бы это ни стоило! Елисей — со мной! — я рявкнул так, что мой рыжий маг подпрыгнул, и, не обращая внимания на протестующие крики и хаос, рванул вперед.

Я не лез в самое пекло. Бежать на помощь Валериусу сейчас — все равно что прыгать в доменную печь, чтобы спасти оттуда кусок железа. Я подбежал к самой границе зоны, где его белый свет отчаянно бился о клубящуюся тьму. Воздух здесь был другим. Холодным, разряженным, будто из него высосали саму жизнь. Я выхватил Искру.

«Диагностика, — мой мысленный приказ был коротким и сухим, как армейский устав. — Полный анализ объекта. Мне нужна не его сила, а его физика. Принцип работы».

Меч в моей руке перестал быть просто оружием. Он превратился в сложнейший прибор, в сканер, который я направил на чудовище. Мое «магическое зрение», усиленное им, видело не монстра из ночных кошмаров. Я видел аномалию. Область с нарушенными законами сохранения энергии. Это было не живое существо, а дыра в реальности, которая пожирала все, что имело структуру, превращая порядок в ничто. А свет Валериуса — это был самый высокоструктурированный, самый «вкусный» порядок, который она могла найти. КПД его атаки был не просто нулевым, он был отрицательным. Он кормил тварь своей святостью.

— Анализ, — отозвался в моей голове голос Искры, уже не детский, а скорее похожий на голос бесстрастного лаборанта. — Объект: нестабильная структура, основанная на аннигиляции энергии. Тип: хаотический. Уязвимость: отсутствует. Поглощает структурированную энергию, увеличивая массу.

«Что есть „провал“? — тут же с любопытством добавила она, уловив мое отчаяние. — Это состояние, когда результат не соответствует задаче?»

«Именно, — мысленно огрызнулся я. — И сейчас мы находимся в его эпицентре».

Странно, кажется у Искры раздвоение личности, то она ведет себя как подросток или даже взрослая девушка, то как маленькое дитё.

Если есть действие, должно быть и противодействие. Это основа любой механики, будь то в моем мире или в этом. Если есть «минус», его можно компенсировать «плюсом».

— Елисей! — я обернулся к своему магу, который стоял за моей спиной, дрожа, как осиновый лист. — Мне нужна противофаза! Слышишь? Не атака! Инверсия!

Он уставился на меня, как баран на новые ворота, в его глазах плескалось полное непонимание.

— Как… как эхо, только наоборот! — я пытался на ходу придумать аналогию, которую он мог бы понять. — Ты создаешь волну, которая должна не ударить, а погасить их волну! Сплети самое сложное защитное заклинание, какое только знаешь, но выверни его наизнанку! Направь его не на себя, а на него!

Это была чистая импровизация, основанная на смутных воспоминаниях о волновой физике. Я сам до конца не был уверен, что это сработает. Но это был единственный план, который родился в моей голове.

— Ваше благородие, еще один! Они его сожрали! Делай что-нибудь! — донесся до меня отчаянный рев Кривозубова.

Время истекало. Елисей, видя решимость на моем лице, зажмурился и начал творить. Его руки замелькали, сплетая в воздухе такую сложную, такую многослойную руническую вязь, что у меня зарябило в глазах. Он вкладывал в это заклинание все свои силы, всю свою ману, всю свою веру в меня. Пот градом катился с его лба. Вокруг него воздух начал потрескивать, накапливая энергию.

Наконец он был готов. Из его рук вырвался не шар, а сложный, переливающийся всеми цветами радуги кристалл из чистого света. Он не летел, а плыл по воздуху, медленно, но неотвратимо приближаясь к «Пепельному Генералу». Это было красиво. И, как оказалось, абсолютно бесполезно.

Кристалл коснулся клубящейся массы. И… ничего. Ни взрыва, ни вспышки. Монстр втянул его в себя, как пылесос втягивает пылинку. И на мгновение даже, кажется, довольно икнул, раздувшись еще на пару метров и став еще чернее, еще плотнее.

План провалился. С треском, с позором. Я не просто не помог, я сделал хуже. Я своими руками подлил бензина в костер. Я смотрел на разросшуюся тварь, на побледневшее лицо Елисея, который рухнул на колени, полностью истощенный, на отчаянные лица моих союзников. И чувствовал, как ледяные пальцы безнадеги сжимают мое горло.

Я пытался бороться с дырой, заваливая ее камнями. Пытался залить пустоту водой. Какой же я идиот. Моя логика, моя наука, весь мой опыт из другого мира разбились об эту проклятую, невозможную, анти-физическую реальность.

И в этом отчаянии, в этой унизительной ошибке, я, кажется, нашел ответ. Безумный. Нелогичный. Единственно возможный.

Провал был абсолютным. Я смотрел на раздувшуюся тварь, которая с жадностью переваривала заклинание Елисея, и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Не в переносном смысле. Я почти физически ощущал, как мой авторитет, моя власть, моя жизнь — все превращается в такой же серый пепел, из которого был соткан этот монстр. Все мои знания, вся моя логика оказались бесполезны. Я — инженер, который пытался починить черную дыру с помощью молотка и зубила.

Именно в этот момент, на самом дне колодца отчаяния, в мозгу что-то щелкнуло. Я вспомнил лекцию по биологии, старую, пыльную, из прошлой жизни. Образ, который там показывали: раковая клетка. Она не была сильнее здоровой. Она была просто… неправильной. Она не подчинялась общим правилам, вносила хаос в отлаженный механизм организма и этим его убивала. Не силой. А беспорядком.

Хаос против порядка. Вот оно! Я все это время пытался противопоставить этой пустоте какую-то структуру — щит, инверсию, заклинание. А нужно было наоборот.

— Искра, — мой мысленный приказ