Русский хан - Владимир Лошаченко

– Ты чего, командир? Они же все ботаники, в натуре.

– Сеня, ты дурак или где? У них своя мафия. Где гуляют большие деньги, там всегда криминал.

– Вот бы никогда не подумал, – искренне удивился Скуратов.

– Короче, диспозиция такая – я достаю гранату, а ты валишь всех, кроме антиквара Юрия Ивановича. Он нам нужен.

– Неужели кидалово?

– Все может быть. Ты не забыл, где мы находимся? В Москве, брат мой по оружию. Сейчас поехали добывать документы, мы ведь не бичи какие.

Ближайший райотдел милиции оказался рядом, всего в двух кварталах от Оружейной палаты.

Прямым ходом к начальнику паспортного стола. Им оказалась симпатичная брюнетка лет тридцати с хвостиком, в звании капитана. Мы представились. В ответ на нашу скромную просьбу выдать нам новые паспорта взамен утерянных капитан расхохоталась:

– Граждане, паспорта выдаются по месту жительства, вы разве не знаете?

– Товарищ капитан, как вас звать величать?

– Худякова Инна Васильевна, – с недоумением ответила она.

Есть, я ее зацепил взглядом, она наша. Мы скоренько нацарапали заявления со своими данными – прикинулись москвичами, отдали фотографии и через полчаса стали обладателями новеньких серпастых паспортов.

Скуратов недоверчиво листал свой документ.

– Сеня, хватит дурью маяться, поехали в ГАИ.

– ГАИ-то нам зачем?

– Права получим, купим по «Волге» и подарим родителям. Кроме того, на чем я мотоцикл в Омск доставлю?

– Хан, идея отличная.

У таксиста узнали адрес ближайшего Управления ГАИ, куда он нас и отвез.

По отработанному сценарию получили права. Посмотрел на часы – пора на рандеву с коллекционером.

Еле успели к девятнадцати часам, ехать пришлось на другой конец столицы. Добравшись до места, остановили такси за квартал от нужного дома, расплатились и потопали по теневой стороне улицы. Вот он, дом номер сто сорок пять, дробь один, по улице Зеленой. Зашли в подъезд – время восемнадцать пятьдесят восемь.

– Семен, у тебя патрон в стволе?

Сеня, пыхтя, полез в сумку, вынул «Стечкин», снял с предохранителя и передернул затвор.

– Надень глушак, – посоветовал я.

С недовольной мордой Скуратов навинтил глушитель.

– Ты почто морду кривишь? Тебе кто у нумизмата к стрельбе позволит готовиться?

– Да, а сам что, лучше?

– Выходит, лучше, – вытащив из сумки АПС с насаженным глушителем, я передернул затвор.

Вылетевший патрон поймал на лету.

– О, когда ты успел?

– Я, в отличие от тебя, не хожу по Москве с открытым хлебальником.

Семен молча перевел флажок предохранителя на одиночный.

– Все, пришли. Сделай мордушку попроще, будем работать под дураков.

– Работаем, – я нажал кнопку звонка.

Дверь открыл сам антиквар. По длинному зигзагообразному коридору провел нас в большой зал со скудной обстановкой. Кроме голого круглого стола и трех стульев, в комнате ничего не было. Квартира съемная – наверняка подстава.

Я повернул голову к Скуратову и еле заметно подмигнул, тот понимающе опустил веки.

Юрий Иванович, интеллигентного вида мужчина лет тридцати шести, с заметным брюшком и наглым бараньим взглядом, азартно потер ладошки.

– Насколько я понял из нашего телефонного разговора, у вас ко мне деловое предложение?

– Совершенно верно, хотим продать золотой динарий, – я достал из кармана раритет.

У антиквара затряслись руки. Достав лупу, принялся тщательно осматривать монету со всех сторон.

– Сколько вы хотите? – спросил он хриплым голосом.

– Пятьсот тысяч. Юрий Иванович улыбнулся шире морды.

– Долларов, – добавил я. Из коллекционера сразу выпустили воздух. Он посидел, пожевал губами:

– Хорошо, согласен, сейчас принесу деньги.

– Монету отдайте, – Скуратов подставил ладонь.

Коллекционер, нехотя вернул динарий и поплелся вглубь коридора.

– Готовься, сейчас начнется.

В коридоре послышались шаги, и в зал влетели четыре типа с явно криминальными замашками. Наставив на нас пистолеты, они с ухмылками ждали хозяина. Вошел Юрий Иванович:

– Извините, господа, но монетку придется отдать.

– Может, лучше другую? – заканючил я.

– У вас еще есть? – обрадовался жулик.

– Канэшна, дарагой! – я вытащил из кармана РГД, выдернул кольцо и запихал гранату ему под рубашку.

– Стволы на пол, уроды.

Бандиты впали в столбняк, антиквар свалился на пол в обмороке.

В мертвой тишине раздался щелчок бойка в «лимонке» – криминальный элемент рухнул навзничь.

Я выдернул АПС из сумки и короткой очередью прострелил бандитам головы. Вынул свою гранату, поставил ее на боевой взвод и вставил предохранительную чеку с кольцом.

– Ты какого фуя ждал? – напустился на Семена.

– Дык, когда боек щелкнул, меня столбняк пробил, забыл, что «лимонка» порченая.

Я фыркнул:

– С тобой не соскучишься. Давай по контрольке, хватаем хозяина и делаем ноги.

Семен достал свой «Стечкин», раздались четыре хлопка, затем принес из кухни чайник и стал поливать московского жлоба, похлопывая его по щекам.

– Чего ты с ним нянькаешься?

Я от души врезал антиквару ногой в бок.

– Какой вы, гражданин, бескультурный, у вас гости, а вы тут на полу улеглись. Глазки откройте, вы не в морге.

Скуратов встряхнул незадачливого коллекционера и поставил его на ноги. Юрий Иванович затравленно озирался.

– Вот и ладушки. Поехали в ваши закрома, слово свое держать надо. С вас пятьсот косарей в американских рублях, – я ткнул его стволом под челюсть. – Попробуй сказать «нет» и ляжешь рядом со своей гопотой. Не слышу?

Нумизмат забубнил: дескать, недоразумение приключилось, и он совершенно ни при чем. Семен врезал ему по печени.

– Не три нам по ушам, ханыга. Все, поехали. По дороге не дергаться, пристрелю сразу.

Жулик жил близко – пятнадцать минут на такси.

Обитал он в двухэтажном доме сталинской постройки, в трехкомнатной квартире. Хорошо строили в те времена, комнаты большие, до потолка фиг доплюнешь – высота за три метра. Жил один, с женой развелся пять лет назад.

Мы уселись на кухне, поближе к холодильнику, предварительно заперев входные двери. Положив «Стечкин» на стол, достал пару бутылок запотевшего пива.