Русский хан - Владимир Лошаченко

– Поехали, Сеня, пусть они радуются жизни без нас.

Скуратов закис от смеха.

– Семен, здесь не смеяться, плакать нужно.

Они, представители власти, а что творят? Надеюсь, этих придурков вышибут со службы.

Переночевав под Арзамасом в общаге дальнобойщиков, позавтракали прихваченными в дорогу харчами и поперли дальше, на Казань. В дороге поменялись местами – Семен, усевшись за баранку, задал актуальный вопрос:

– Хан, почему в России ничего не изменилось, как думаешь?

Я сам над этим вопросом ломал голову.

– Не знаю, может, мы были в другом измерении, в другой реальности? Как ни крути, а мне в тринадцатый век вернуться необходимо – слишком много дел незавершенных осталось.

– Я с тобой, хан, мне здесь делать нечего.

Так, за разговорами, добрались до Казани. Переночевали в мотеле, состоявшем из двух десятков вагончиков. В вагончике оказалось довольно комфортно и чисто – номер на двоих, со всеми удобствами. Утром перед завтраком залез под капот и убрал ограничитель – хватит нам плестись. Позавтракать зашли в кафешку при мотеле. Умяли вполне приличные бифштексы с картошкой фри и принялись за какао с молоком. Тут в кафе с шумом и матерками ввалилась мутная троица – наверняка местный криминалитет.

«Бля, стволы в машине оставили», – мелькнула дурацкая мысль.

Молодые бандиты потопали к буфетной стойке, по пути один из них, здоровый детина, татарин, нарочно задел Скуратова плечом. Семен отреагировал спокойно, лишь прошипел:

– Смотри, куда прешь.

Татарин завелся с пол-оборота, видно, искал повод, к кому прицепиться. Выматерившись, попер на Скуратова, его подельники стояли сзади, готовые ввязаться в драку. Детина в запале выдал одну фразу, которая меня взбесила. Дословно: «Ты чё там вякаешь, знаешь, с кем говоришь? Я – Хан».

Я не выдержал:

– Ты чмо, а не Хан. Как смеешь, урод недоделанный, присваивать себе столь высокий титул? Это я хан, а не ты, сука драная.

Татарин взревел и кинулся на меня. Поток энергетики мгновенно сконцентрировался в правом кулаке – резко выбросил его навстречу бандиту и разжал пальцы. От мощного энергетического удара у татарина хрустнули шейные позвонки и вмяло внутрь нижнюю челюсть, он улетел спиной вперед метров на пять, сметая своих дружков. Шмякнулся о буфетную стойку уже мертвым.

На клиентов кафе наша стычка негативно подействовала – в осадок выпали все.

– Хан, поехали отсюда. Мы вышли, сели в свою машинку, и по газам.

– Откуда такие уроды берутся?

– Не знаю, Сеня, порочные наклонности не искореняются, тут действуют только радикальные методы. Одной мразью стало меньше. Ты видел его ауру?

– Дык, я не умею, – засмущался Семен.

– Все ты умеешь, – и я двух словах объяснил технику видения.

– Пару раз попробуешь – дальше автоматом пойдет.

– Командир, за нами хвост.

– Точно. Не иначе, шантрапа отомстить захотела. Резко тормозни, пусть проскочат вперед. Валим всех, твоя – ближняя машина.

Достал из сумок пистолеты, один положил на колени Скуратову. Мы резко остановились, визжа шинами, машины отморозков тормознули впереди, метрах в пятнадцати.

– Вперед. Работаем.

Время привычно остановилось. В два прыжка очутился у двадцать первой «Волги» – народу в салоне, как килек в банке. Сзади открыл стрельбу Скуратов. Пора и мне, фули на них смотреть. Большим пальцем сдвинул флажок предохранителя на автомат и двумя очередями перечеркнул пассажиров. Шагнул к «Волге» и рванул дверцу – она осталась в моей руке.

– Оторвал на фиг, да и хрен с ней.

Шесть контрольных выстрелов в головы. А тут что такое?

– Ну вы, пацаны, совсем оборзели. Во Казань дает, – на полу салона валялись два автомата «АК-74». При нашей сверхскорости никто из проезжающих ничего не заметил – на АПС я предусмотрительно нацепил глушители.

– Жми, Семен, сегодня должны доехать до Урала, а там ерунда останется.

Сеня держал под сто восемьдесят там, где позволяла трасса. Ночью прибыли в Свердловск, переночевали в машине, а ранним погожим утром покатили к Кургану. Обедали в гостинице «Тобол», где устроились на сутки. Машину с прицепом, за четвертак, пристроили неподалеку, в частном гараже. Скуратов на другой день покрутился у тележки и вынес вердикт:

– Нельзя нам больше ста двадцати идти – крепление не выдержит.

– Хорошо, принял к сведению. Теперь за руль сел я.

– Идем по южной дороге, через Казахстан. Семен глянул в карту:

– Точно, зацепим краешек. Часов в пять вечера – у нормальных людей в семнадцать часов двадцать минут, нарвались на хулиганов казахского разлива. За крупным населенным пунктом Булаево увязался за нами грузовик, прозванный в народе «бычком», с десятком пьяных парней в кузове. В кабине трезвых тоже не наблюдалось. По их жестам было понятно, чего они хотели – требовали остановиться, видимо, не хватило наличности на продолжение банкета. Захотели нас бомбануть. От погони мы бы ушли, несмотря на прицеп, но пьяные придурки стали стрелять из ружей.

– Хан, они машину с мотоциклеткой поцарапают.

– Ну и чего сидишь? Шмальни им по колесам, делов-то.

Скуратов перелез на заднее сиденье и открыл левую дверцу, я притормозил. Семен с трех выстрелов пробил передние колеса «ЗИЛа». «Бычок» пошел юзом по асфальту, завихлял и закувыркался в глубокий кювет, под громкий ор хулиганов.

– Вперед вам, ребята, наука, неча из ружей палить.

Глубокой ночью добрались до родного Омска. Проехали полгорода и остановились на окраине, у небольшого заводика металлоизделий – я на нем иногда подрабатывал сторожем. На посту, у главных ворот, оказался старый знакомый, бывший сменщик Яков Данилович. Поздоровались, поинтересовался, работает ли главный инженер Самохин? Через него хотел пристроить машину с прицепом в заводской гараж. Оказалось, в командировке. Нет, так нет. Переночевали в машине, а рано утром поехали ко мне, на проспект Мира.

Маму застали дома, она приготовила нам завтрак и умчалась на работу. Машину тут же устроили – сосед продал свою «лохматину», старый «Москвич», а новую пока не приобрел. Гараж за сотку сдал на месяц.

Отсыпались до вечера, за ужином состоялся серьезный разговор с мамой. Она мне сразу поверила – мама у меня человек умный и мудрый, к тому же всегда знает, говорю я правду или наоборот.

Мои путешествия во времени восприняла довольно спокойно. Разволновалась лишь по поводу внуков – из-за невозможности их увидеть.

– Мам, не переживай, может, и увидишь со временем.

А сам подумал: выберись сначала, а потом другим обещай. Конфликтная ситуация и полное непонимание возникло у нас по деньгам. Мама наотрез отказалась от чемодана баксов, хорошо, хоть сбержнижку удалось всучить.