Черные крылья - Эд Макдональд

– Прикончи меня, – прохрипел Малдон.

– Следовало бы, – согласился я.

– Так давай!

Я снова коснулся пальцем спуска. Дым от фитиля щипал глаза. Я стиснул зубы, чувствуя, как по щекам катятся слезы, прижал приклад к плечу.

– Сейчас, – сказал я.

И не выстрелил.

– Мне незачем жить, – сказал Малдон. – К тому же, я видел слишком многое для смертного. Я заглянул в черное сердце тварей, зовущих себя «Глубинными королями». Галхэрроу, ты и представить не можешь, насколько они чудовищны и что сделают, если выиграют. Пожалуйста. Забери мою боль.

– Ты чувствуешь ее?

– Теперь да, – выговорил он очень тихо, будто прошелестел сквозняк в темной гробнице. – Помнишь ту ночь, когда мы раздобыли бутылки «Вайтландского огня» и выпили с бордельными девками над заведением Энхоста? Веселая удалась ночка.

– Ты затащил в постель всех пятерых, – вспомнил я, улыбаясь, но палец с крючка не убрал.

– А ты не захотел и притронуться к ним, – добавил он и закашлялся – хриплым, тяжелым кашлем умирающего.

– Да, были времена.

– А теперь посмотри на меня: изуродованное детское тело, изуродованная жизнь. У меня отняли все.

– Мне жаль, что я не был там и не смог помешать. Они забрали тебя. Я должен был найти тебя раньше.

– Не твоя вина, – сказал он. – А теперь давай кончай.

Он зашевелился, оперся о стену, поднял голову.

– Ну же, скорей.

– Но ведь Машина Нолла, – указал я. – Ее нужно активировать. Сюда идет Шавада.

– Именно, – выговорил Малдон и попытался улыбнуться. – Отчего, по-твоему, я так хочу быть пристреленным? Я не хочу возвращаться к нему. Он и в самом деле идет сюда. Он знает, что Машина не работает.

– А мы можем ее запустить? Есть хоть какой-то способ?

– Может, и есть, – сказал Малдон и пожал плечами. – Дело в парадоксе Песнобега. Машина забирает столько фоса, что, на первый взгляд, работать в принципе не может. Отдача должна быть невероятно велика. Но у меня есть теория на этот счет.

– Что за теория?

– Представь полый шар, у которого внутренняя поверхность – сплошь зеркало. Свет рождается внутри и бесконечно отражается от стенок, не в силах выбраться наружу, пока не проделает дыру. Мне кажется, ядро Машины, в сущности, именно таково.

Надежда. Я не знал ее уже так долго, что испугался, когда она родилась.

– То есть Машина не принимает фос не потому, что испорчена, а потому, что заряжена до предела?

– Возможно.

– Тогда почему она не сработала, когда Йонович потянул за рычаг?

– Я не знаю, – с трудом выговорил Глек.

Его маленькое тело содрогнулось в конвульсии, задрожали руки. Похоже, он отчаянно пытался не сорваться в припадок. Оно неудивительно, когда отстрелена половина лица.

– Шавада послал тебя выяснить?

– Да. Среди высоких чинов Ордена инженеров эфира есть шпион. Он сообщил, что вы близки к разгадке. У Эзабет Танза есть шанс активировать Машину. Ваши Безымянные предали вас и удрали, но Глубинные короли никак не могут избавиться от страха перед Машиной Нолла. С тех пор как Сердце пустоты сожгло землю, повредить им могла лишь Машина. Филон и Акрадиус помнят тогдашнее унижение.

– Шпион? Мы ведь уже посчитались с Эроно.

– Нет. Кто-то другой. Я не знаю кто. Разве это важно сейчас?

Я шагнул вперед и снова приставил ствол ко лбу Малдона. Тот улыбнулся. Наверное, перенесенные пытки, виденные кошмары кого угодно заставили бы радоваться смерти. Да и выбора нет. Что делать в жизни бессмертному слепому ребенку, лишенному магии?

– Глек, прости, – выговорил я.

– Давай скорее!

Конечно, застрелить его – самый разумный выход. Выбора нет. Ну вправду. Так безопасней.

И разумней.