Кокон - Андрей Посняков

Девчонка вздохнула:

— Можно я не буду отвечать?

Максим пожал плечами:

— Как хочешь. Я ведь так просто спросил, для разговора. А здесь ты вроде как в начальстве… вон, прикид-то какой!

Прикид и в самом деле был богатый: один кожаный длинный плащ чего стоил! Правда, кроме плаща… Обычные кроссовки да черные джинсики-резинки, не особенно-то и новые.

— Я плащ этот на выход надеваю, — призналась девушка.

— А не жарко?

— Жарко. Сейчас сниму.

Быстро расстегнув пуговицы, Ника манерно бросила плащ на стол, явив глазам Макса свою стройную фигурку и запрятанную под черный бюстгальтер грудь.

— Ну? — Девушка вызывающе посмотрела на своего визави и, подойдя ближе, повернулась спиной. — Может, расстегнешь? Чего зря сидеть?

Действительно — чего?

Быстро расстегнув бюстгальтер, Тихомиров погладил девушке грудь. Облизав пересохшие губы, Ника уселась Максиму на колени, прижимаясь набухшими сосками к лицу:

— Целуй… целуй же… Ну!

Глупо было бы отказываться. Глупо и неосторожно.

Молодой человек медленно провел по соску языком, затем накрыл уже всем ртом…

— Ах! — Томно застонав, девушка рванула с Максима рубаху, пуговицы полетели по углам…

А молодой человек уже был не в силах с собой совладать, обхватил девчонку за талию, прижал к себе, поглаживая по спине, по животику, расстегнул на джинсах молнию, стянул все, что было…

Ника изогнулась, закатывая глаза к потолку, задергалась, застонала… Максим прижимал ее к себе с такой силой, что, казалось, девушка сейчас сломается, просто переломится пополам…

— О, Максим… Максим… Макс…

Девушка без сил обняла его за шею, прошептала:

— Я всегда тебя за это любила… ты знал.

Не одеваясь, они улеглись рядом на старом диване, закурили, медленно выпуская дым. Протянув руку, Тихомиров пощекотал девчонке пупок:

— Ну, хоть немножко расскажи — как ты? Не совсем ведь чужие.

— Это верно. — Ника усмехнулась. — Но, ты знаешь, я давно уже не доверяю никому — ни своим, ни чужим.

— И что? Помогает это в жизни?

— Как видишь…

— Вижу… что ты здесь, в этот вот чертовом Гулаге, а не на воле!

— На воле еще хуже, Макс! И поверь, это еще не предел. Будет еще… Ой… мне даже страшно делается.

— Гулагом этим, похоже, Микол заведует…

— Ха, Микол! И над ним люди есть… То есть нелюди.

— Трехглазые?

— Да при чем тут трехглазые? Трехглазые — это так… в общем-то такие же попавшиеся, как и мы… Есть и еще сволочи… Черт! — Девчонка словно опомнилась. — Чего это я с тобой разболталась?

— Да ну… что ты такое сказала-то?

— У нас и за меньшее язычок могут отрезать. Кстати, в самом прямом смысле.

— Ну, не хочешь говорить, так не рассказывай…

Тихомиров снова закурил, прикрыл глаза, соображая: знала ли Ника об Олесе? Конечно, знала, тогда, раньше, Макс сам же ей и рассказывал… так, между делом. Мол, была такая… Не особенно-то Ника и интересовалась всякими, там, бывшими тихомировскими любовницами, больно надо! Ну, знала, конечно, что была когда-то такая Олеся… даже имени, скорее всего, не помнила, тем более — не видела никогда, да и не искала встречи.

Значит, в этом смысле…

— О чем думаешь? — Ника ласково погладила Максима по груди. — О нашей случайной встрече?

Молодой человек кивнул:

— О ней. Вот ведь бывает же так!

— Да уж, и не говори.

— А ты… — Максим осекся. — Можно спросить?

— Да спрашивай. — Девушка пожала плечами. — Не захочу, так ведь и не отвечу.

— Ты часто так вот… мужиков выбираешь? Нет, не думай, я не с целью обидеть, любопытно просто.

Мужики — это была Вероникина тема! Такие разговоры она обожала… в основном, конечно, с подругами… но и с бывшим любовником — почему б на любимую тему не поболтать?

— Экий ты любопытный… Сигареты подай… Спасибо. Так вот, о мужиках — люблю я вас, гадов, что уж тут говорить. Кстати, я и с девчонками пробовала… здесь уже. Не очень-то понравилось, но, как говорят, на безрыбье и рак рыба. А мужиков — да… Их иногда мне приводят! В барак, а чаще всего — сюда. Вот как тебя! — Девушка с вызовом посмотрела любовнику в глаза. Да, я еще погляжу, повыбираю. Почему б нет? Коль есть возможность.

— Значит, уважают тут тебя?

— Сама всего добилась! Начинала как все… шлюхой и чернорабочей на кирпичах.

Чернорабочей… шлюхой… значит, что же, и Олеся вот так…

— И частенько к вам новеньких приводят?

— А у нас в последнее время все новенькие… даже не разобраться! За неделю — аж двадцать две! Ничего, вот скоро плотину закончим… там разберемся, там поглядим… Знаешь, эти дурочки еще не понимают, как им повезло, что они оказались здесь. По-крупному повезло, уж можешь мне поверить. В городе про пожар слыхал?

Максим закашлялся:

— Слыхал, конечно! Говорят, весь частный сектор сгорел.

— И это — только начало!

— Я насчет девочек… — Тихомиров лукаво поласкал пальцами Никин пупок — знал, ее это сильно возбуждало. — Это что же… любую заказать можно?

Вероника неожиданно расхохоталась:

— Вот ведь! Всегда знала, что все мужики — кобели. Ладно уж… ох… будешь со мной дружить, может, кого попробуешь… ох… если я захочу…

— Так ты захоти. — Тихомиров уже щекотал кончиком языка мочку девичьего уха.

— Гад… гад… ну что ты со мной делаешь, а?

— Скажи еще, что не нравится…

— Я и не говорю, что не нравится… ох…

Их обнаженные тела сплелись, и тихо скрипел диван, и сердца бились в экстазе, и Ника вновь закатывала глаза, стонала, кричала даже, призывно требуя: «Еще, еще, еще…»

Они расстались уже под утро. Светало, и тускло-желтый свет лился в засиженное мухами окно.

— Нет. — Обернувшись в дверях, девушка с усмешкой погрозила пальцем. — Мы не пойдем вместе. Немножко подожди… можешь даже до самого подъема, он ведь скоро уже. Потом явишься сразу на склад. Поклон от меня Коленьке… и Мафону.

— Передам. Мафону и Коленьке… Николаю что ли?

— Ему… И именно в таком порядке — сначала Коленьке. Он там у них самый умный.

— Не от тебя первой слышу. Еще увидимся?

Ника сверкнула глазами:

— Конечно же!

— Про девчонок обещанных не забудь, — цинично напомнил Максим.

Девчонка ухмыльнулась: