Кокон - Андрей Посняков

— А что, я тебе уже надоела?

— Так, думаю, может, попробуем втроем, вчетвером?

— Ах, вот ты о чем… Это мысль! Пока, милый, не кашляй.

Выполняя обязательство, Максим вновь улегся на диван и стал задумчиво смотреть в потолок. Потом поднялся на ноги, походил, потянулся, подошел к стоявшему в углу старому книжному шкафу, зачем-то распахнул дверцы… Книги… какие-то справочники… Тихомиров взял одну, пролистал: «Плановый ремонт материально-технической части самолета Ан-2»… Чушь какая-то! Еще, видать, с древних, аэродромных времен завалялась…

Чу! Показалось, снаружи кто-то крался!

Максим даже книгу от неожиданности выронил… прислушался… Нет, действительно показалось. Поправив волосы, молодой человек наклонился к книге — поднять… И тут вдруг увидел на нижней полке модельки. Склеенные из картона модели самолетиков, небольшие такие, с ладонь, аккуратно раскрашенные. Где-то с десяток. И наши — И-15, И-16, Ла-7, тот же Ан-2, и немецкие — сто девятый «Мессершмитт», Фокке-Вульф-190 — пикировщик «Юнкерс-87», «Штука», уж как же без него-то?

Славные такие модельки, сделанные явно с любовью… Ого! Тут и клей имеется, и картон, и фломастеры… И даже старая подшивка журнала «Техника — молодежи», старинная, начала восьмидесятых годов… с самолетами.

Максим снова застыл. Нет, все же кто-то крался! Пусть даже не крался — шел, но осторожно так, явно не желая привлекать к себе внимание.

Шаги приближались…

Быстро погасив лампочку, Тихомиров нырнул под стол. Потом — если кто от Мафона — можно будет сказать, что искал там что-то… типа запонка закатилась или карандаш со стола уронил.

Скрипнула дверь. Кто-то подошел к шкафу. Открыл… Что-то вытащил, подошел к столу…

И тут Макс не выдержал — чихнул! Как ни старался сдерживаться — слишком уж тут пыльно было.

И выбрался из-под стола — чего уж больше было скрываться?

— Будьте здоровы, — скривился у стола… давешний трансвестит Сашка!

Без косметики, в обычной затрапезной рубашке в мелкую клетку и брюках, он сейчас мало чем напоминал то женоподобное существо, что домогалось Тихомирова в закутке. Впрочем, нельзя сказать, что так уж сильно домогалось. Макс бы сейчас его и не узнал, особенно издали. Но вот черты лица, губы, осветленные локоны…

А в руках Саша держал…

— Ты, что ли, самолетики клеишь?

— Ну я. Вам какое дело? Пойдете доносить?

— А что, нельзя? В смысле — не доносить, а клеить.

— Не знаю. — Трансвестит пожал плечами. — Не поощряется, когда кто-нибудь отдельно от всех, себе на уме, ходит. Но… у меня все же кое-какие возможности…

— Красивые! — Максим взял в руки Ан-2. — Кропотливая работа.

— Да уж, не дрова рубить.

— И часто ты… так…

— Когда время бывает. И вот, возможности.

— Здорово! А почему авиация, а не, скажем, танки?

— У меня батяня покойный вторым пилотом летал. Как раз вот на Ан-2.

— А, понятно… Не знаешь, подъем скоро?

— Через примерно час.

— Ну, тогда я, пожалуй, пойду, не буду тебе мешать. Пока, Саня.

— Пока…

Трансвестит даже не обернулся, когда Тихомиров закрыл за собой дверь. Полностью занялся своими модельками. Кому что… Может, это единственное, что держит его в этой жизни?

* * *

День тянулся долго, никак не хотел заканчиваться, а все потому, что Максу по большому-то счету делать было нечего, разве что, вот, по совету Мафона написал прошение о переводе его обратно на котлован. Типа согласен на любую работу! Тихомиров старался, чуть ли не в стихах изобразил, получилось даже что-то напоминающее «Песню о Буревестнике» — так же патетически красиво.

«Не могу я среди этих недорослей, душой иссох…» — и дальше все в таком духе.

Максим писал и ухмылялся: на тех, кто его сюда бросил, это должно было произвести должное впечатление. Такое, какого они и ожидали.

А ближе к ночи, уже после ужина, к Тихомирову вдруг подбежал Микушкин. Максим как раз выходил из столовой, когда вынырнувший непонятно откуда пацан внезапно схватил его за рукав и тихо шепнул:

— Зовут.

— Кто зовет?

— Мафон и… Николай тоже. Они… я покажу где.

Ой, не понравилось почему-то Тихомирову это предложение! Зовут, ишь ты… В бараке не могли подойти, обговорить, если возникли вопросы? Для этого вовсе не нужно где-то таиться, прятаться — коли уж у них тут даже стукачи прикормлены.

Сплюнув под ноги, Максим пожал плечами и быстро зашагал следом за Микушкиным. Пацаненок петлял, словно заяц, не доходя до «молодежного» барака, резко свернул влево, затем обошел сложенные штабелем доски, груду кирпичей, какие-то камни… и вдруг совсем исчез! Вот в буквальном смысле слова — прямо на глазах. Только что был — и нету. Словно сквозь землю провалился. И действительно, сквозь землю — именно оттуда и зазвучал чуть приглушенный голос:

— Сюда, дяденька.

Сюда… Господи! Голова пацана торчала из канализационного люка.

— Это что же, мне тоже сюда лезть что ли?

— Лезьте, дяденька. Да вы не переживайте, здесь сухо, чисто… ход это.

— Ах, вон оно что — ход…

Максим хмыкнул — в конце концов, если уж так хотели, могли бы и в бараке его замочить — и полез следом за провожатым.

Под землей было темно, идти приходилось осторожно, а кое-где — и ползти, хорошо, что у Микушкина оказался фонарик.

— Долго еще? — нетерпеливо спросил молодой человек.

— Немного уже осталось. Скоро придем.

— Придем? Скорей приползем уж.

Оп! Максим больно стукнулся головой о металлическую скобу…

— Пришли, — откуда-то сверху сообщил проводник. — Тут лесенка. Поднимайтесь!

Лесенка… Раньше-то не мог сообщить, черт?

Сверху явно пробивался желтый дневной свет, мерцающе-призрачный и туманный. Почему-то пахло жареной колбасой и огурцами. Юркая тень подростка выбралась наружу первой…

Тихомиров осторожно высунул голову, осмотрелся — подземный ход привел путников в какое-то большое гулкое помещения, цех что ли? Судя по станкам…

И рядом с люком, обступив, кто-то стоял!

— Ну? Это, что ли, ваш смотрящий?

Максим обернулся и не поверил свои глазам:

— Трушин! Алексей, ты что ли?

— Макс!