Полый мир - Майкл Дж. Салливан

– Добро пожаловать! – воскликнула Альва, едва они вошли в дом. – Вы надолго? Тут не очень холодно? И не жарко? Пакс, может, чаю заварить? И кофе для Эллиса Роджерса?

– Ничего не надо, Альва, – ответил Пакс.

– Значит, супчику?

– Нет, не надо. Правда.

– Ладно, тогда сделаю суп.

Они вышли на балкон. Жалко, что очки с приближением остались у геомантов. Кто-то махал им с противоположной стороны парка, но Эллис не мог разглядеть лица. Но тут даже очки не помогут. Он снова вернулся в Полый мир, где никто не носил таблички с именами.

И все вокруг знали его в лицо.

Эллис был знаменит, словно рок-звезда, еще до истории с культом Рена. А теперь, когда по планете расползлись новости о том, что он помог спасти мир, Эллис окончательно превратился в Чарльза Линдберга, как и предсказывал Пакс. Правда, к образу мужественного первопроходца примешивалась толика безумной популярности Мерилин Монро. Сразу три продюсера обратились к нему за консультацией для создания голо о конце света. Еще пять вознамерились снять биографию Эллиса с полным интерактивным погружением, а один исследователь из Университета Вегенера предложил ему поработать консультантом для серии исторических голограмм, в которых зрители могли побольше узнать об Америке двадцать первого века. Профессор собрался полностью воссоздать прежнюю жизнь, а от Эллиса требовалось только одно – указывать на ошибки. Последнее предложение его сильно заинтересовало.

– Вин здесь? – спросил Эллис.

– Нет, он вернулся домой. За мной больше не надо присматривать.

Эллис чувствовал себя подавленным. Его терзала смутная, тягучая тоска, и он не мог понять причину. Все закончилось хорошо. Но теперь, стоя на балконе рядом с Паксом и глядя на красоты Полого мира, Эллис испытывал страшное чувство вины. Он выжил. А те, кого он знал и любил, умерли. Все, включая Уоррена. Несчастный случай, это безумие надо было остановить… но ни один из аргументов не отменял того, что он застрелил своего лучшего друга. И за это все звали его героем.

Пакс стиснул руку Эллиса.

– Все пройдет, дай только время, – сказал он.

Эллис кивнул.

Посредник взглянул вниз, на парк.

– Снова играют.

– Мезо против Сурикатов, – подсказала Альва.

– И кто побеждает?

– Мезо впереди на одно очко.

– Ух ты! – улыбнулся Пакс. – Что ж, надеюсь, сегодня они выиграют.

Мимо пролетела какая-то диковинная разноцветная птица и приземлилась прямо на балконные перила. Склонила голову, принялась их разглядывать. В Детройте наступила осень, но в Полом мире все еще царила весна.

– Пакс, – позвала Альва.

– Что?

– Тебе, наверное, не до этого… но ты просил, чтобы я предупредила.

– О чем?

– Трава, седьмой квадрант. Вот-вот начнется.

На губах Пакса заиграла улыбка.

– Спасибо, Альва!

Посредник выпустил руку Эллиса и достал из кармана порт-колл.

– Что случилось?

– Мы отправляемся на траву. В самое чудесное место на земле – в седьмой квадрант.

– А что там находится?

Пакс вызвал портал одним нажатием кнопки. Видимо, часто использовал эти координаты.

– Пакс? Что находится в седьмом квадранте?

Посредник по-прежнему улыбался.

– Пойдем.

Они вышли из портала прямо в поле, поросшее густой зеленой травой и фиолетовыми цветами. Высоко над ними со всех сторон вздымались горные вершины – могучие гранитные глыбы над безмятежным лугом. По склонам сбегали пенистые водопады и обрушивались в долину, окруженную высокими соснами. Пейзаж показался Эллису до боли знакомым. Он видел его каждый день, только не в цвете.

Ансел Адамс был отличным фотографом. Но снимок, долгие годы провисевший в гараже, не мог передать красоту настоящей долины. Стоя посреди луга, Эллис чувствовал себя крошечным и всемогущим одновременно. От такого величественного зрелища дыхание перехватывало почище, чем от фиброза. Однако на этом чудеса не заканчивались: над вершинами гор клубились грозовые облака. Тучи перекатывались с угрожающим рокотом – темные, громадные. На фоне черных скал, зеленой травы и лилового неба раскачивались ярко-белые стволы берез.

Потом мир прошила вспышка молнии. Было в грозе какое-то древнее, первобытное буйство стихии, вызывавшее отклик в человеческом сердце. Гроза внушала трепет своей мощью и размахом, служила одним из проявлений божественной воли.