Спасение - Питер Гамильтон

Год 583 ПП (После Прибытия)

– Ушли! – в озлобленном восторге бросил Деллиан, выбегая из павильончика раздевалки на короткую траву игровой площадки.

Запрокинув голову, он посмотрел в ясное голубое небо. Всю его двенадцатилетнюю жизнь оно было испещрено серебристыми точками огоньков, горящих на орбите высоко над Джулоссом, словно видимые среди бела дня звезды. И вот некоторые из привычных точек – самые большие – исчезли, оставив небесные крепости нести одинокую вахту: в вечном бдении высматривать приметы вражеских кораблей, приближающихся к родной планете.

– Да, последние корабли поколений ночью ушли в порталы, – тоскливо отозвалась Ирелла, стягивая на затылке часть шевелюры.

Ирелла Деллиану нравилась. Она была совсем не такой суровой, как другие девочки клана Иммерль – те все как одна играли роль неулыбчивых тихонь. И никто, кроме нее, не играл вместе с мальчиками на площадках и на аренах. А Ирелла никогда не довольствовалась местом зрительницы и советчицы в приаренных командных боксах.

На запрокинутом к небу лице выступили капельки пота. Поместье Иммерль располагалось в полутропической зоне планеты, и здесь, вблизи побережья, всегда было жарко и сыро. Рыжий, бледнокожий Деллиан привык пять дней в неделю мазаться солнцезащитными кремами, прежде чем погонять с ребятами на площадке. Правда, с тех пор как ему и его одногодкам исполнилось десять, они перешли к более воинственным играм на орбитальных аренах.

– Знать бы, куда они ушли, – задумался мальчик.

Ирелла откинула с лица взлохмаченные черные волосы и улыбнулась ему. Деллиану нравилась ее улыбка: белые зубы всегда так сверкали на чернющей коже – и особенно когда улыбка относилась к нему.

– Теперь уж не узнаем, – ответила она. – В этом весь смысл рассредоточения, Дел. Враг рано или поздно отыщет Джулосс и превратит его континенты в магму. Но когда придет этот день, корабли поколений будут уже за сотни световых лет отсюда. В безопасности.

Деллиан ответил ей мужественной улыбкой и покосился на своих мунков – заметили или нет? Всем детям клана в три года выдавали группу из шести гомункулов – постоянных спутников и товарищей по играм. Однажды Александре рассказало обомлевшим детям, что эти коренастые человекообразные создания – «гомункулы», а Деллиан с другими ребятами его клана в ту же минуту сократили слово до «мунков» – так оно и прилипло.

Мунки были бесполыми, ста сорока сантиметров роста, с толстыми, кривоватыми руками и ногами – в их ДНК замешались гены земных человекообразных обезьян. Блестящую серую кожу покрывал каштановый пушок, на голове переходивший в густой и более темный мех. Кроме того, они были чрезвычайно ласковы и очень старались угодить. Создатели даровали им не много слов, зато наделили верностью и восприимчивостью к эмоциям.

Годам к десяти Деллиан наконец перерос свою когорту. Когда он с волнением осознал приобретенное преимущество, их шутливые потасовки приняли несколько иной, более серьезный характер, хотя они по-прежнему с воплями и хохотом валялись по полу спальни. Мальчик по-прежнему любил своих мунков, но к этому чувству теперь примешивалась гордость за их умение угадывать его намерения, становясь на время командных игр чуткими придатками его тела. За годы детства он научился в совершенстве разбираться в их настроениях и читать язык тела – умение, обещавшее дивиденды в будущем, с началом военной службы. Александре с похвалой называло его лучшим интегратором в группе этого года. А похвала Александре для Деллиана много значила.

Деллиан с Иреллой дружно вздрогнули, услышав протяжный и грозный охотничий крик локака, донесшийся из-за ограды периметра. К счастью, им редко доводилось видеть это подвижное змееобразное животное, выскальзывающее из хмурящегося за оградой леса. Звери научились не забредать в окрестности поместья, но ограда и дистанционно управляемые часовые, неизменно кружившие за ней, служили вечным напоминанием, что Джулосс опасен для беспечных и неосторожных.

Портал арены располагался на краю спортивной площадки под маленьким эллинским портиком. Проходя в него, Деллиан передернул плечами, сбрасывая легкую дрожь. Они с Иреллой шагнули прямо на арену, в простой, сплошь выстеленный мягким цилиндр семидесяти метров длиной и ста метров диаметром. Мальчик радостно вздохнул, сердце у него забилось чаще. Вот ради чего он живет: чтобы показать себя на турнирах и матчах, сулящих возможность побить команду противника – победить! А на Джулоссе не было ничего важнее победы.