В Кольце - Любовь Блонд

Буквально через пару километров Алексею пришлось жать по тормозам изо всех сил. Прямо посреди дороги какие-то дебилы понаставили бетонные блоки, перегородив проезд. Ни машин рядом, ни людей. Алексей подошел к блокам, которые были ему по колено, зачем-то потолкал их ногой и задумчиво посмотрел по сторонам. Ни души.

Идти пешком сорок километров? Так себе затея. Попытаться отодвинуть блоки? Тут старенькая Нива не справится, как ни старайся. Алексей сел на один из блоков и посмотрел на небо. Почти синее, майское небо, на фоне которого и трава зеленее и деревья вдоль дороги красивше. Если бы не отбойник, Алексей объехал бы заграждение. Но и тут удача не на его стороне.

Если на пару минут отбросить дурные мысли о взрывах, крушении и эвакуации, то прямо сейчас мужчина был посреди самого спокойного места в мире. Тишина, шелест молоденьких листьев на деревьях, яркое солнце над головой без намека на тучи и совершенно пустая дорога. Блаженство в чистом виде.

Он бы так и просидел на блоке до самого вечера, если бы не услышал вдалеке чье-то пение. Реально, кто-то приближался и пел. Неплохо так, с чувством и хорошо поставленным голосом. Алексей напрягся всем телом, всматриваясь в даль. Через минуту показалась угловатая мужская фигура в светлой одежде. Он, ничуть не смущаясь, продолжал горланить песню, кайфуя от той же тишины и теплого майского солнца, что и Алексей.

Мужчина поднялся на ноги расправил плечи и внимательно наблюдал за приближающейся фигурой. Приметив человека у блоков, фигура резко прекратила петь и остановилась посреди дороги.

— Эй, привет! — Алексей взмахнул рукой, приветствуя незнакомца.

Тот сделал несколько шагов и снова остановился:

— И давно ты тут стоишь?

— Да только приехал. — Алексей указал на Ниву за спиной. — Думал до города доехать.

— Ты дурак или притворяешься? — бесцеремонно спросил певец.

— Так себе знакомство на безлюдной дороге. Меня много как называли, но точно не дураком.

— Тогда на хрена в город прешься? Там делать нечего.

— А ты откуда знаешь?

Незнакомец прошел еще метров десять и остановился недалеко от Алексея. Он аккуратно снял светлый рюкзак со спины и достал из него яркий красный приборчик:

— Дозиметр зашкаливает еще в десяти километрах от МКАДа. Но если ты такой смелый, то не мне тебя останавливать.

— Он исправен? — недоверчиво спросил Алексей. — Может просто сломался?

Незнакомец включил прибор и поднес его к асфальту. Через несколько секунд прибор начала издавать неприятные пищащие звуки.

— Даже здесь не очень хорошо. Видишь?

Конечно же Алексей ни черта не видел с такого расстояния:

— Не вижу. Сколько?

— Показывает один и девять.

— Это много?

— Если делаешь рентген раз в год — то нет. Но если делаешь рентген без остановки каждый час, то да.

Алексей кивнул в сторону Москвы:

— А сколько там?

— Где-то десять, где-то сто. Неважно. Там столько, что убьет тебя примерно за неделю.

— Тогда ты зачем туда поперся?

Незнакомец пожал плечами:

— Почему бы и нет? Мне идти особо некуда, пропускные пункты закрыты. Мы тут сдохнем, друг. — он растянул хищную улыбку на небритой физиономии. — Прими это, расслабься и получай удовольствие от последних деньков. Если хочешь сдохнуть побыстрее, то можешь смело топать в столицу, упиться дорогим коньяком, забраться на самую высокую башню из тех, что остались, и любоваться радиоактивным закатом. Но я бы предложил не мучаться и пустить пулю в лоб.

Незнакомец убрал прибор, накинул рюкзак на плечо и спокойно прошел мимо, что-то насвистывая себе под нос. Алексей так и остался стоять истуканом посреди дороги, переваривая информацию. Его квартира была как раз в одной из башен. А их в Москве не сказать, что много. То есть, по словам странного певуна, от его квартиры могли остаться одни обломки?

Алексей резко повернулся и пока незнакомец не исчез вдали крикнул ему:

— В центре вообще ничего не осталось? Ты видел?

Тот в ответ махнул рукой:

— От города почти ничерта не осталось. И на севере делать нечего, там все в труху. Так что возвращайся откуда пришел. Может чуть дольше проживешь.

28 августа

Законов в нашем мире больше нет. Вернее, может и есть где — то там, в безопасном месте. Но я уже в этом не уверена.

Позавчера я стала свидетелем очень страшного события, перевернувшего все в моем мирном жизненном укладе. Где — то часов в 9 утра вдоль дороги пролетел вертолет. Я обрадовалась, думала за нами прилетели, даже выбежала в в одной футболке и трусах на улицу и махала руками. Но вертолет был слишком далеко, меня не увидел. Зато увидел жителей поселка во главе с жирной Ниной. Сделав круг, он вернулся и сел на краю поля возле поселка.

Ох, как же я бежала к этому вертолету, с голым задом и босиком! Столько счастья было внутри меня!

Я видела, как они расстреливают невинных людей.

Жирная Нина со всеми жителями так же выбежали навстречу спасителям. Зачем же еще мог прилететь целый вертолет? Сквозь шум лопастей я слышала посторонние звуки, а когда почти выбежала на дорогу, то увидела, как люди в черных плащах, едва спустившись из чрева вертолета, наставили автоматы и открыли огонь по бежавшим навстречу людям. Они падали в высокую траву один за другим, даже не успев сообразить что происходит.

Хотя все это происходило в трехстах метрах, было ощущение, что стреляют по мне. Я свернула с дороги и упала в заросли борщевика, пышно разросшегося вдоль дороги. И просто лежала, боясь даже дышать.

Вертолет стоял долго, почти целую вечность. Я никак не могла понять, что они там так долго делают, а поднять голову было страшно. Только когда лопасти стали работать быстрее, я рискнула повернуться в сторону поля и посмотреть в след улетающей машины смерти. Звуки лопастей еще не стихли, а всю округу оглушили звуки взрывов. Их было три или четыре, я после второго почти оглохла. Земля сотрясалась и мои внутренности вместе с ней.

Буквально за десять минут весь поселок был объят огнем — два магазина и аптека, деревянные и кирпичные дома. Все то, что жирная Нина так оберегала.

Но все же я ей благодарна. Если бы она в тот день не выгнала меня из поселка, если бы предложила остаться с ними, я бы согласилась. И погибла.

Огонь очень рьяно перебрался с домов на поле, уничтожая улики. С поля он пополз на деревья, стоявшие вдоль дороги. Теперь между мной,