Регент - Игорь Валериев

центре внимания детей старшего возраста, у которых верховодил девятилетний император Александр IV. Старшая дочь Сандро - Ирина была на месяц старше Александра, но всегда признавала во всём первенство двоюродного брата. Ещё в их компании были: восьмилетний Алексей Николаевич, семилетний Андрей Александрович и шестилетний Фёдор Александрович. И мои глаза на лоб полезли, когда я увидел среди этой стайки детей своих племянников Шуня и Бао.

Алена вместе с детьми уехала вместе с Машей, но я думал, что она в нашем имении проживает или в квартире в Санкт-Петербурге, а если племянники здесь, то и сестра должна быть во дворце.

«Неужели мои мысли о том, что мой шурин - дзяньдзюнь провинции Цзилинь Чан Шунь может стать правителем Маньчжурии после смерти императора Цзайтяня стали обрастать плотью, - подумал я, приседая и обнимая племянников, которые, наплевав на все условности, с криком дядя Тимофей подбежали ко мне и прижались с двух сторон. – Я в своё время рассказал Сандро и Михаилу, что Чан происходит из древнего маньчжурского рода, ведущего свое начало ещё из клана Ваньянь, глава которого Агуда в начале XII века стал основателем чжурчжэньского государства Цзинь. Гирин – второй по значимости город Маньчжурии после Мукдена. За Шунем от двадцати до сорока тысяч подготовленных войск нового строя. А лет через двадцать-тридцать новым императором Маньчжурии может стать и мой старший племянник Чан Шунь – полный тёзка своего дяди. Сестра будет матерью, а я родным дядей императора Маньчжурии».

- Дядя Тимофей, ты убьешь того, кто убил моего папу? – прервал мои размышления вопрос Александра IV.

Я поднял голову и посмотрел в глаза молодого императора. Сын Николая смотрел на меня серьезно и требовательно, и вид его не соответствовал девятилетнему возрасту. Так смотрит взрослый человек, понёсший большую утрату.

- Да, мой император, клянусь, найду и убью, - произнёс я, выпрямившись и приняв строевую стойку.

- Тимофей Васильевич, что вы говорите ребенку!? – резко произнесла вдовствующая императрица, вышедшая только что из галереи – перголе.

За ней вышла Алёна и её младший сын Фанг, облизывающий губы с остатками крема и со светящимися от детского счастья глазами. Моя супруга, державшая на руках Василька, и Великая княгиня Ксения, которые всё видели, осуждающе покачали головой. Сандро громко хмыкнул, а Михаил посмотрел одобрительно.

- Александр, ты не должен так говорить, - Елена Филипповна подошла к сыну и положила ладонь на его голову, попытавшись прижать ребенка к себе.

Мальчик, мотнув головой, сбросил руку матери и, вскинув голову, глядя ей в глаза, произнёс:

- Мама, я знаю, кто и как отомстил за смерть моего деда, бабушки, дяди Георгия и тёти Оли!

- Сынок, что ты говоришь?! – Елена прикрыла рот рукой.

- Я знаю, мама. Случайно услышал ваш разговор с отцом! И хочу, - мальчик на несколько секунд замок, а потом твёрдо произнёс, - я, как император, требую, чтобы дядя Тимофей также отомстил за смерть моего отца. Слышите, все? Я требую…

Голос мальчишки сорвался, и он, всхлипнув, рванул по аллее, ведущей к дворцу. Императрица застыла столбом, закрыв глаза руками. Ксения и Мария превратились в милых героинь аниме из-за широко открытых глаз, да и рты у них приоткрылись.

Первой среагировала Ирина, которая молча побежала за своим двоюродным братом. За ней сорвались Алексей и Андрей. Ещё секунда из галереи – перголе буквально вылетела агентесса Соболева Наталья, точнее, уже Иларионова и понеслась за детьми.

«Ширинкин поставил в ближний круг охраны императора агентесс», - подумал я, глядя на Великого князя Михаила Александровича.

Тот пожал плечами и кивком головы указал на застывшую императрицу. Фёдор, Шунь и Бао посмотрели на матерей. Ксения, державшая за руку четырехлетнего Никиту, другой рукой подозвала Фёдора к себе. Алёна сделала тоже самое. После чего обе женщины вместе с детьми также направились в сторону дворца.

Маша подошла ко мне и сунула в руки сына, после чего подошла к императрице и, приобняв ее, повела в галерею – перголе, где, как я понял, был накрыт стол для полдника. Сандро и Михаил направились следом, а я с Васильком уселся на лавку, которая стояла у стены перголе.

Сын доверчиво смотрел на меня голубыми, как у матери глазами, а потом чётко произнёс: «Папа».

К горлу подкатился комок, а по щеке скатилась слеза. Я прижал сына к груди, вдыхая от его шеи непередаваемый аромат, а в голове стучала только одна мысль: «Суки! Всех на лоскуты порежу! Всех порешу!».

Обнимая сына и гладя его по спине и голове, я думал о том, а правильно ли я поступил, сказав такое Александру. Ведь ему только девять лет, но слова вырвались как-то спонтанно и от души. Только вдовствующей императрице они не понравились.

Я услышал шаги и поднял голову. Ко мне подходила Елена Филипповна, бледная, с заплаканными глазами, но вся её фигура уж с заметным, округлым животом выражала властность.

- Тимофей Васильевич, я очень рада, что вы вернулись, - спокойно произнесла она.

Я посадил сына на лавку, а сам встал. Вдовствующая императрица подошла ко мне вплотную, посмотрела глаза в глаза и произнесла:

- Ты, правда, найдешь того, кто убил Николая и убьешь его?

- Ваше императорское величество, я найду того, кто стрелял в императора, через него узнаю, кто заказал это убийство, а потом убью заказчика, - твёрдо ответил я.

***

- Ну что скажешь, Леший? Реально отсюда было попасть, да ещё в голову императору? – спросил я хорунжего Лескова, который, как и Тур стали во время войны с японцами офицерами, кавалерами ордена Святого Георгия 4-й степени и полного банта знаков отличия Военного ордена Святого Георгия, единственными во всём казачьем войске.

Я и Леший находились на чердаке Прачечного двора, откуда предположительно был застрелен император Николай II. Надо было выполнять данное императору слово, найти и уничтожить убийцу Николая II.

- Я бы не смог, Ермак. Император двигался, когда в него попали. Если бы он стоял, то я бы попробовал. А так нет. Тут же пять-шесть шагов всего на выстрел было. А ты смог бы? – наедине мы с Володей общались на ты и по старым позывным.

Хоть какая-то, но отдушина в этой дворцовой жизни. Вот найдем этого убийцу и обязательно с братами это отметим, хотя бы в моём имении, где не будет никого посторонних. Обязательно на пару дней их отпрошу, и сам отпрошусь. Хотя и понимаю, что таких отношений, как раньше уже не будет,