Маски и лица - Тим Волков

— Вы что молчите, Иван Павлович? Уэллса не читали? У него там про машину времени так хорошо… Только уж будущее больно мрачное.

— А в настоящем у вас как, извиняюсь за любопытство? — пришел в себя доктор.

— Родители в Екатеринбурге, сняли небольшой домик, — Настя пригладила волосы, глядя на приближающиеся огни Москвы. — В столицах им жить не разрешили…

Не разрешили… Хорошо, хоть вообще разрешили жить!

— Они вообще в Ливадию хотели… Ну, после войны…

— Так скоро уже!

— Скоро… А в Екатеринбурге с ними Алешенька остался и Маша, она у нас скромница, — негромко продолжала принцесса. — Оля с Татьяной в Москву подались. Ну и я за ними — прицепом. Родители не хотели отпускать… Но, знают — уж коли я чего решила — удерживать бесполезно! В Москве сняли комнату на троих… Я, правда, от них потом съехала — свободу люблю! Но, навещаю. Чай пьем с ситным. Сестрицы на мануфактуре работают, галоши какие-то делают… «Треугольник», что ли? В наш, московский филиал… Устают… Но, пока хоть так…

— Они же образованные! Языки знают… — в голове доктора мелькнула какая-то мысль.

— Знают, — утвердительно кивнула собеседница. — Английский, французский, немецкий — как родные. Еще арифметика… Вот чего терпеть не могу! Все эти задачки, цифирки… А вот Маше нравится!

— Кажется, товарищ Чичерин уже обыскался сотрудниц в свой наркомат, — задумчиво протянул Иван Палыч. — С хорошими манерами и приличным знанием иностранных языков… Так! Что вы мне-то сказать хотели?

— То же, что и про лже-француза, — принцесса отозвалась со всей серьезностью. — Только теперь — про американца. Ну, тот, кругленький, в клетчатом пальто. Фирма «Далтон и Далтон», кажется, из Чикаго.

— Та-ак… — глядя на мелькающие за окнами авто огни, Иван Палыч покачал головой. — А с этим-то что не так?

— Да все не так! — воскликнула Настя. — Вот, не так должен себя вести представитель частного капитала! Я уж их повидала… Их прибыль интересует, всякие там издержки, проценты на капитал… А он что выспрашивает? Про вату да марлю! Мол, где их выпускают да кто? Ну да, верно, хочет подешевле купить… Но, тут — пенициллин новоизобретенный… а там какая-то вата! Странно.

Действительно, странно… Хотя…

— У них там «испанка» свирепствует, — пояснив, доктор потер переносицу. — Видно, хотят для повязок вату да марлю закупить.

— Ой, Иван Палыч! Что у них, своей ваты нету? — небрежно отмахнулась принцесса. — Хлопок же на юге везде! «Хижину дяди Тома» читали? Бедные негры… впрочем, я не о них. О делегации этой! Фальшивый француз, Далтон этот… С виду — добряк добряком, а глаза недобрые! Как у генерала Рузского, когда он к нам приходил… и уже знал все… ну, о том…

— Разберемся! — уверил Иван Павлович. — Настенька, вы где живете?

— В Ананьевском переулке.

— Это на Сретенке, что ли? — доктор всплеснул руками. — И я там же, на Большом Головина! Так мы с вами соседи!

— Выходит, так, — девушка тоже обрадовалась.

Подавшись вперед, Иван Палыч покрутил ручку, опуская переднее стекло:

— Кузьма! Заверни сначала в Ананьевский.

— Сделаем, товарищ директор!

Все дворы, все ворота на Сретенке выходили не на главную улицу, а в переулки… весьма темные в этот поздний час.

— Я вас провожу, — выпрыгнув первым, доктор галантно протянул руку.

Яркие лучи ацетиленовых фар выхватывали из темноты голые тополя и черные слежавшиеся сугробы. Моросил дождь. Ранняя весна — не очень-то уютное время.

Они вошли в подъезд, поднялись по гулкой лестнице…

— Ну, вот я и пришла, — девушка остановилась у двери. — Вас не приглашаю. Соседи — старички — очень высокоморальные люди. Они не знают, кто я.

— Понятно…

Иван Палыч поежился: полутемный подъезд с выбитыми оконными стеклами производил мрачное впечатление.

— А вам… Вам не страшно одной?

— У меня же есть браунинг! — обернувшись в дверях, Настя похлопала по сумочке. — С разрешением. И я умею стрелять! Меня учили… и генерал Май-Маевский… Владимир Зенонович… и — чуть позже — охранник наш, дядюшка Федот. Эх, где-то он сейчас, бедолага? Кстати, о Далтоне! Насчет ваты… Организовывать производство повязок из ваты и марли — просто смешно! Это могут и дети делать. В школах или в клубах каких.

Вернувшись к машине, Иван Палыч уселся на сиденье с самым задумчивым видом и велел ехать домой. Ну а куда же еще-то? С принцессой, вроде бы, все разъяснилось… А вот со всем остальным — нет.

* * *

— Ох, наконец-то! — Анна Львовна бросилась на шею супругу еще в дверях. — Что так долго-то?

— Принцессу подвозил, — честно отозвался доктор.

— Какую еще принцессу?

— Обыкновенную. Дочку бывшего царя.

— Вот, вечно ты шутишь! — Аннушка обиженно повела плечом. — А я, между прочим, волновалась. В наркомате сегодня летучка была. Ваш Николай Александрович приходил, про «испанку» рассказывал. Насмерть всех запугал! Еще сказал, какой-то тип будет назначен санитарным диктатором! И чтоб все учреждения подчинялись его требованиям беспрекословно. Не знаешь, случайно, кого туда прочат?

— Знаю, — Иван Палыч наконец-то повесил на вешалку пальто. — Не человек — зверь! Деспот средневековый… Ну, жена, что там на ужин?

— Ох… давай-ка, мой руки и к столу! — Анна Львовна озабоченно побежала на кухню. — Я капусту пожарила. Со шкварками!

— Со шкварками? Ух!

Про ватно-марлевые повязки доктор вспомнил уже в постели.

— Повязки? Школьники? — переспросив, супруга вдруг рассмеялась. — Конечно, могут! На уроках труда. Мы их как раз недавно внесли в обязательную образовательную программу.

* * *

Утром, на фабрике, Ивана Палыча ждала недобрая весть. Не явилась на работу лаборантка, Николаева Настя… Романова Анастасия, принцесса.

— Может, заболела? — вслух предположили коллеги.

— Или проспала — молодая ведь!

— Ну, вообще-то, можно и телефонировать.

— Ага! Сначала до почтамта дойти.

Заеду! — решил про себя доктор. Все равно нужно было в наркомат. Проспать Анастасия, вроде бы, не должна… Неужели, и впрямь, заболела? Или еще что приключилось?

До Москвы ехали минут сорок, потом еще по улицам, до Сретенки. Там повернули на Ананьевский… Вот и знакомый подъезд, квартира.

Доктор покрутил звонок.

— Кто там? — донесся из-за двери дребезжащий старческий голос.

— Из медуправления! По делу, — доктор показал в приоткрывшуюся щелку мандат.

Высунувшаяся навстречу незваному гостю старушка в пенсне и розовом, с длинными просторными рукавами, капоте, прочитав мандат, испуганно отворила дверь:

— Пожалуйста, проходите, господин хороший!

Длинный темный коридор, кухня с плитой и изразцовой печью. Керогазы в ряд, на столе.

— Присаживайтесь, мил человек, — старушка кивнул на колченогий стул. — Чайку? Только сахара у нас нету, кончился. Настя обещалась на днях принести.

— Чайку? Нет, спасибо. Я по делу, — Иван