Альфонс - Дмитрий Лим

В голове было много вопросов: с чего начать? Как донести до этих людей важность гигиены? Как убедить их в том, что чистота — это залог здоровья, а не просто прихоть?

Я понимал, что столкнусь с сопротивлением. Люди привыкли к такому образу жизни, они не видят связи между грязью и болезнями. Им будет трудно понять, зачем менять что-то, если и так все «нормально».

— Какие тут вообще болезни распространены? — спросил я, пытаясь подобрать слова попроще. Харун нахмурился, не понимая, о чем я говорю.

— Что? — переспросил он, будто впервые слышал слово «болезни». — Я не понимаю вас, господин.

Хм. Опять утыкаюсь в то, что я не все местные слова знаю. И как мне ему объяснить, что такое болезнь, не используя русское слово?..

Я замер, осознав, что попал в лингвистический тупик. Как объяснить человеку понятие болезни, если в его языке нет подходящих слов?

В голове всплывали медицинские термины, но я понимал, что ими здесь точно никого не впечатлю. Придется импровизировать, искать аналоги, описывать симптомы. Черт, вот тебе и ходячая энциклопедия, знающая все на свете! Оказывается, мои знания бесполезны без способности донести их до других.

— Ладно, — вздохнул я, стараясь сохранять спокойствие. — Я хочу знать, что случается с людьми. Когда они… слабеют. Когда им плохо. Когда… не могут работать. От чего они… умирают?

Харун нахмурился, пытаясь понять меня. Он словно переводил мои слова на свой внутренний язык, сопоставляя их с собственным опытом.

— Иногда… люди падают, — медленно произнес он. — Слабые… не поднимаются. Иногда… живот болит. Сильно. И… всё. Иногда… рана гноится. И… тоже всё.

Я кивнул, понимая, что он имеет в виду. Слабость, боли в животе, заражение ран — вот основные причины смертности в этом диком месте. Никаких тебе гриппов, пневмоний и прочих «прелестей» цивилизации. Зато антисанитария и отсутствие медицинской помощи делают свое черное дело.

— А от чего живот болит? — уточнил я, стараясь не употреблять сложных слов. — Что они едят? Что пьют?

Харун пожал плечами.

— Разное, господин. Ягоды… коренья. Вода из реки. Иногда… грязная. Но… другой нет.

Вот оно! Грязная вода! Вернее, одна из главных причин их проблем. Я представил себе, сколько бактерий и паразитов кишат в этой реке, и мне стало не по себе. Неудивительно, что у них постоянно болят животы. Кипячение воды — вот первое, что нужно внедрить в их быт. Но как это сделать? Как объяснить им, что невидимые «звери» в воде могут убить? Нужно придумать какой-то наглядный пример, какую-то аналогию.

— Понятно, — протянул я. — А если… допустим… еда испортилась? Что тогда?

Харун задумался.

— Тогда… живот болит, — повторил он. — И… тошнит. Всё выходит назад.

Тошнота, рвота — признаки отравления. Испорченная еда вероятно — еще одна распространенная проблема. Значит, нужно научить их правильно хранить продукты, отличать свежее мясо от тухлого. Но опять же, как это сделать? Как объяснить им, что такое бактерии и почему мясо портится?

Я остановился, чувствуя, как сам себя загоняю в новый тупик. Понимал, что одним разговором тут не обойтись. Нужны практические примеры, наглядные пособия, простые и понятные объяснения. Такие объяснения, чтобы они поверили. Нужно стать для них не просто ходячей энциклопедией, а учителем, просветителем, тем, кто поможет им выжить в этом диком, но таком интересном и многообещающем мире.

И тут меня кое-что смутило. А почему я ни разу не болел? За всё то время, как нахожусь здесь? Грязную воду я пил, плохую еду, и скорее всего, испорченную — ел. У меня не было никакой там диареи или ещё чего-то!

Меня словно током пробило. Действительно — ни разу! Ни намека на расстройство желудка, ни малейшей слабости. А ведь я ел то же, что и они, пил ту же грязную воду. Неужели, у меня есть какой-то природный иммунитет к местным болячкам? Или, может, я просто везунчик, которого пока обходят стороной все эти напасти?

В голове промелькнула мысль о том, что я, возможно, обладаю какими-то уникальными антителами, способными бороться с местными инфекциями. Если это так, то я могу быть не просто учителем гигиены, а настоящим… донором? Хотя, о чем я вообще думаю? Как я смогу передать свой иммунитет этим людям? Переливать кровь в условиях дикой деревни — это утопия.

Но вопрос оставался открытым: почему я не болею? Местные вообще часто болеют? Кроме больных рабов в прошлой деревне, я никого не видел. Или шаман все-таки что-то знает о местных хворях и способах их лечения? В любом случае, надо задаться этим вопросом. Шаман — единственный, кто обладает хоть какими-то познаниями в медицине.

На этой мысли, я повернулся в сторону своего дома. Задумался на миг, и принял решение — надо найти старика, пообщаться с ним. Затем, повернулся к рабу и только было, хотел сказать, мол, пошли обратно, как зацепился взглядом за добротную бабу, которая возле своего дома, что-то стирала в большой, глиняной чаше. Вода, которая из раза в раз выливалась из посудины, была мутной, но без пены.

И… тут меня осенило: мыло! Вот чем я мог стать полезным, для начала! Я могу создать мыло! Не ту, херню, которой меня намазывали в бане, из жира и дряни какой-то, а настоящее, обычное, сука, мыло!

Мыло! Да, это гениально! Простое, эффективное и крайне необходимое. Здесь, в этой глуши, мыло может стать настоящим прорывом в борьбе с болезнями и антисанитарией. В моих силах изготовить его, используя доступные ингредиенты и знания, полученные из учебников химии, давно забытых за ненадобностью, но все еще хранящихся в закоулках памяти.

Первым делом нужно вспомнить рецепт. Жир и щелочь — вот основа мыла. Жир здесь достать не проблема. От скота, думаю, будет много отходов. Даже добыть жир из костей, используя костёр — не проблема. А вот где взять щелочь?

Каустическую соду, конечно, здесь не найти. Но щелочь можно получить из золы. Древесная зола содержит карбонаты щелочных металлов, которые при взаимодействии с водой образуют гидроксиды — ту самую щелочь. Процесс, конечно, трудоемкий и не совсем безопасный из-за испарений, но вполне осуществимый. Нужно будет найти много древесной золы, смешать ее с