Маара и Данн - Дорис Лессинг

— Мы играли в саду, — принялась болтать Маара. — С подружками и с Шерой. Домик строили из камушков.

— Расскажи про домик.

— Домик из речных камушков, разных…

— А теперь про камушки расскажи.

— Много-много гладких камушков, а еще острые, разноцветные…

— Расскажи, какие они на ощупь, каких цветов.

И когда игра закончилась, девочка уже знала, почему некоторые камушки гладкие, а другие угловатые, шероховатые, почему они разных цветов, почему на них трещины, почему некоторые очень маленькие, а другие большие. Она узнала, как реки двигают камни и камушки, приносят их издалека. Узнала, что река когда-то была вдвое шире и воды несла больше. Но главное, что отец старался не просто рассказывать, а как будто извлекать знание из нее самой, так это казалось, если вслушаться в бесконечную череду его вопросов, например: «Почему, как ты думаешь, одни камушки гладкие, а другие шероховатые?». Она думала и отвечала: «Гладкие долго были в воде, терлись о другие камушки, а шероховатые недавно откололись от больших скал». Каждый вечер с ней играли в эту игру отец или мать. Маара каждый раз увлекалась, а днем, играя одна или с другими ребятишками, она невольно задумывалась над заданными ей вопросами, замечала, чем она занималась, чтобы рассказать об этом вечером.

Она не считала, что игра эта что-то меняет, но однажды в ту же игру впервые включился ее братишка, и Маара поняла, что вопрос «Что ты видел?» приводит к вопросам «Что ты думаешь?», «Почему ты так думаешь?», «Уверен ли ты, что правильно видишь, понимаешь?».

Недавно ей исполнилось семь лет — школьный возраст. Вот она в классе с двумя десятками детей ее семьи и рода, и учительница, сестра матери, объявляет: «А теперь игра "Что я видел?"».

Большинство одноклассников играли в эту игру с раннего возраста, однако не все, и тем, кто не играл, пришлось туго, потому что они многого не знали и молчали, когда у других детей ответы появлялись как будто сами собой. Маара сразу обратила внимание, что в школе вопросы оказались проще, примитивнее, чем дома, она как будто вернулась в раннее детство. «Что ты видел?» — «Птицу». — «Какую птицу?» — «Черно-белую с желтым клювом». — «Какой формы клюв? Почему, как ты думаешь, клюв у птицы такой формы?»

Затем она заметила, что один из детей видел одно, другой замечал еще что-то. Для того чтобы получить полное представление о чем-либо, следовало сложить впечатления нескольких участников игры.

Однако школьные занятия вскоре прервались. Жизнь усложнилась, народ покидал насиженные места. С каждым днем в классе появлялось все меньше и меньше детей, и наконец остались лишь Маара и Данн, да их двоюродные братья и сестры. Прекратились занятия и с родителями, а однажды родители исчезли и вместо них появились злые люди. Но хороший брат злого человека спас их. Хорошего брата звали Горда, «господин наш Горда», так его величали их спасители. Девочка знала, что где-то есть король и что родители их связаны с королевским двором.

Она пыталась вспомнить, что рассказывал ей Горда, когда она отчаянно боролась с жаждой, но смогла восстановить в памяти, лишь как это происходило. Вспоминались изможденное лицо Горды, его потрескавшиеся губы, покрасневшие от недостатка сна глаза. Худ он был так же, как и тягловая птица. Может быть, он тоже умер? И родители? Ведь он рассказывал ей о родителях…

Теперь они в деревне скальных людей, уже во второй. И эта женщина укрывает их, женщина их народа. Она боится, что кто-то их отнимет, заберет. Но кто и зачем? Почему она и Данн так кому-то нужны? Кому?

Размышляя об этом, девочка задремала. Голова ее опустилась, она мягко повалилась на бок и заснула. Проснулась Маара от голоса Данна, повторявшего:

— Маара, Маара, Маара…

Она увидела над собой Дэйму и, едва открыв глаза, зажмурилась от яркого света, падавшего в окно. Голоса снаружи смолкли. Время прятаться от солнца. В комнате прохладно.

Маара вскочила и побежала к двери, а к ней навстречу из другой комнаты выскочил Данн.

— Маара, Маара… — В лице и голосе его весь страх последних дней. Она подхватила брата, отнесла его обратно на лежанку, уложила, легла с ним рядом.

— Все хорошо, все хорошо, — утешала она малыша.

— Нет, нет, нет, нет… — рыдал он.

Дэйма сидела за каменным столом, наблюдала.

— Пусть плачет потише, — проворчала она Мааре. Данн тотчас затих. Страх научил его послушанию. Маара обнимала братишку, гладила, а он все шептал:

— Нет, нет, нет, нет, нет… — Потом ненадолго затих, и снова: — Нет, нет, нет, нет, нет…

Долго они лежали так. Наконец Дэйма сказала:

— Пора что-нибудь съесть.

Маара отнесла брата к столу. Он недоверчиво уставился на содержимое миски, столь не похожее на то, что доводилось ему есть раньше. Взял ложку, попробовал… Голод заставил мальчика проглотить и зачерпнуть снова. С третьей ложки он втянулся и съел все без остатка.

— А на улицу выйти можно? — спросил он вдруг.

— Пока нет, — ответила Дэйма. — Придет время, выйдем. Все трое. Потерпи.

— Кто-то в окно заглянул, — опасливо прошептал Данн.

— Ничего страшного. Я видела. Все уже знают, что здесь есть дети. По меньшей мере один ребенок. Мы завтра пойдем на улицу.

Он не отпустил от себя Маару, и она уселась на его лежанку, обняв брата. Поглаживая мальчика по голове, она завела знакомую игру.

— Что ты видел, когда мы были на первом холме?.. Какие животные были на втором холме?

Как и раньше, она удивилась его наблюдательности.

— На первом холме я видел большого-пребольшого черно-желтого паука между двумя камнями, а в его паутине запуталась маленькая-маленькая птичка… А на втором холме был ящер.

— Какой ящер? — включилась в игру Дэйма.

— Большой.

— Насколько большой?

— Как я? — спросила Маара.

— Нет, нет, как Дэйма, даже больше.

Маара увидела, что Дэйма испугалась, и, улыбнувшись, посоветовала малышу:

— В следующий раз, когда такого дракона увидишь, убегай.

— Не-е, не убежать было, вода кругом. И потом, он меня есть не хотел, он маленького зверька съел, целиком проглотил.

Маара не поверила брату, посчитав ящера плодом его воображения.

— Когда ты его видел?

— Вы все спали, а он прибежал и убежал. Я проснулся, потому что он так топал… а потом чавкал… а потом опять топал… в большие камни убежал быстро-быстро. А я тебя подергал, а ты все спишь и спишь… Ну, я тоже заснул.

— Повезло тебе, — улыбнулась Дэйма.

— А что ты видел, когда мы спускались с холма? — продолжила игру Маара.

Данн и это рассказал. Маара подумала, не спросить ли его, что он видел, когда большой злой человек пугал их и мучил, но не смогла себя пересилить. Ей и самой об этом вспоминать не хотелось.