Перезагрузка - Эми Тинтера

Посреди ночи меня разбудил какой-то шум.

Я моргала, пока не отступил сон, затем медленно разжала пальцы, мертвой хваткой сжимавшие простыню. Мне приснилось, что я сижу в углу крохотной квартирки и смотрю на родителей, которые кричат на каких-то людей в гостиной. Во сне они препирались из-за меня. Вряд ли я удостоилась бы от них такого внимания наяву.

Перевернувшись, я увидела, что Эвер сидит в постели и из ее приоткрытого рта вырывается звук, похожий на глухое рычание. В следующую секунду она принялась раскачиваться на матрасе, и шум стал громче.

– Эвер, – позвала я, садясь. Да, это против правил, но ведь кто-то должен был разбудить ее и успокоить.

Она обернулась ко мне. В блестящих глазах не было ни тени узнавания. И она действительно рычала.

– Эвер! – повторила я, отбрасывая одеяло и ставя ноги на холодный пол.

Когда я потянулась к ее плечу, она мотнула головой. Рот был открыт, и зубы царапнули меня по руке.

Я резко отдернула пальцы. Да что с ней такое?

Прижав руку к груди, я ощутила странно учащенное сердцебиение. Похоже, я нервничала. Такое со мной случалось редко.

Мой взгляд метнулся к стеклянной стене. Я увидела приближавшегося охранника с направленным на нас фонарем. Перед нашей комнатой он остановился и заглянул через стекло, потянувшись к коммуникатору. Когда он отвернулся и заговорил в микрофон, я опять посмотрела на Эвер, она раскачивалась на постели, издавая утробное рычание. Я хотела зажать ей рот, чтобы охранник ушел, пока она не попала в беду.

Вскоре раздался топот: по коридору бежал какой-то научный сотрудник в белом халате. Я судорожно вздохнула, когда он начал что-то горячо объяснять охраннику, глядя на Эвер и беспокойно хмуря кустистые брови.

Люди не переживают за рибутов. И не бегают к ним на помощь.

Ученый извлек из кармана шприц, и у меня свело желудок, когда я сложила два и два.

С ней что-то сделали, а теперь поняли, что все испортили. Испортили ее.

Эвер выпрыгнула из постели, взлетев высоко и быстро, как никогда, и ударилась всем телом о стену. Я ахнула и стала пятиться, пока не налетела на свою кровать.

Она врезалась головой в стекло, и, когда выпрямилась, я увидела, что по ее лицу струится кровь. В ярости она зарычала на людей, и оба отскочили, а ученый чуть не выронил шприц.

– Сто семьдесят восемь!

Я перевела взгляд на охранника.

– Угомони ее! – крикнул он с другой стороны перегородки.

Эвер начала ритмично и размеренно биться головой о стену.

Бум.

Бум.

Бум.

Она была сама решимость и смотрела на людей так, словно была готова за полсекунды раскроить им лица.

– Сто семьдесят восемь! Угомони ее, я приказываю! Уложи ее на пол!

Охранник в бешенстве смотрел на меня.

Я медленно встала с кровати и сжала кулаки, но вдруг обнаружила, что меня трясет.

«Мне не страшно».

Я мысленно повторила это. Не было никаких причин бояться Эвер Пятьдесят шесть. Она никак не могла причинить мне вред.

Или могла? Никогда прежде я не видела, чтобы рибут так себя вел. В ней не было ничего от той Эвер, которую я знала.

«Мне не страшно».

Я потянулась к ее руке, но Эвер с необыкновенным проворством метнулась через комнату и вспрыгнула на свою кровать. Там она стала качаться с ноги на ногу, глядя на меня так, словно приняла вызов.

– Спокойно, Эвер, – проговорила я.

Что с ней случилось?

И вдруг она бросилась на меня. Я крепко приложилась затылком о бетонный пол. Из глаз посыпались искры, она же с силой прижала мои закинутые за плечи руки и разинула рот, пригнувшись, будто хотела вырвать шмат мяса из моей шеи.

Я брыкнулась и сшибла ее с себя; она с громким рыком врезалась в кровать. Тогда я прыгнула на нее и навалилась на спину, она отчаянно вырывалась и не переставала рычать.

Щелкнул замок, дверь распахнулась, и я услышала звук шагов.

– Держи ее, – приказал охранник.

Я стиснула зубы и склонилась над Эвер, чтобы он не увидел моего отвращения.

Ученый опустился на колени и воткнул ей в плечо иглу. Руки у него тряслись.

Да что же этот идиот делает? Мы ведь не нуждались в лекарствах.

– Теперь она уснет, – глянул он на меня. – Ей просто приснился кошмар.