Волхвы - Эдуард Семенов

— Любимая, не волнуйся, я живой и уже на всех порах лечу к тебе, — он старался передать всю нежность, которую чувствовал в этот момент, но явно немного либо переиграл, либо на таком расстояние нежность не передавалась, потому что услышал, как где-то там в другом мире бьется в истерике голос рассерженной женщины.

— Сазиков, ты что там совсем обалдел со своими деревяшками, где тебя вообще носит?

Слова Мали обожгли и обидели Ивана, она и раньше так говорила, но сегодня это звучало слишком.

— Я же послал тебе смс, что задержусь, — все же попытался оправдаться Иван.

— Задержаться можно на пятнадцать минут, можно на час, на два, но не на сутки, — голос жены был непреклонен.

— Любимая, не ругайся, здесь совсем нет связи. Ты даже не представляешь, что мне пришлось сделать, чтобы добраться до сети.

— И представлять не хочу. Сказки мне рассказываешь. Захотел бы нашел способ. Сейчас связь даже в метро есть.

— Зая моя, я уже спешу к тебе сломя голову.

— Мне уже все равно! Можешь вообще не возвращаться.

Короткие гудки показали ему, что разговор закончен.

— Блин, и как теперь быть?

Иван с досады на мгновение забыл, что стоит на одной ноге и держится рукой за ветку, переступил с ноги на ногу, замялся и… выпустил из рук планшет. Как сухой лист он блеснул в полете и исчез в ветках деревьев.

— Ну, что? — позвала его Василиса снизу, — Поговорил? Может успеешь маленькое желание. Тени еще не появились.

Но вместо этого Иван спрыгнул со скалы.

— Да, чтоб Вас всех. Какие к черту желания? Я взрослый человек, уже давно в это не верю. Я не могу жить, без интернета, без телефона и телевизора. Без банкомата, наконец. Я вообще из-за Вас планшет потерял, а там вся моя жизнь. Как мне теперь без него? Вот как теперь жене сказать, где я. Она уже черт знает что подумала.

Он все еще был в состоянии разговора с женой, и не сразу понял, что сейчас наговорил кучу обидных слов совершенно чужому человеку. Да еще почти ребенку. Все-таки любимые женщины в состоянии достать любого мужчину за несколько секунд и на любом расстояние гораздо лучше, чем десяток русалок и кикомор вместе взятых. Василиса все это время стояла нахмурив бровки и смотрела на него исподлобья, готовая вот-вот заплакать. И ему стало стыдно. Он осекся, покраснел и попытался загладить вину.

— Прости, — выдавил он из себя, — я погорячился.

— Ну, вот. Первые разумные слова от тебя услышала, — обиженно ответила Василиса. — Что еще скажешь?

— Мне не надо было срываться. Ведь вы не виноваты в моих проблемах. Ты, ты, — он осекся, но все же закончил, — ты можешь мне сказать, как отсюда выбраться?

Василиса посмотрел на солнце. Оно уже преодолело верхнюю точку небосклона, и предметы стали отбрасывать тени.

— Сегодня один шанс ты уже упустил. Если не будешь делать глупостей, сможешь попробовать попытку завтра. — Увидев в глаза Ивана немой вопрос и удивление, добавила. — Но если прямо вот совсем невтерпеж, то можешь попробовать уговорить дядю Степу. Может быть он и откроет для тебя вторую комнату.

Черный пес тяжело вздохнул, поднялся, зевнул и вразвалочку пошел в сторону леса. Иван проводил его взглядом.

— Куда это он?

— Куда, куда? Пошел искать твой планшет. Разве не ясно, — все еще обиженно ответила Василиса и, скрестив руки, отвернулась. — Найдет, не волнуйся.