Lenimentus - Эл Фарбер

Кирилл сейчас, рывком отталкивая скрипящую дверь в кабинет заведующего. Он ощущал своё превосходство над всей этой больницей и в то же время чувствовал себя чудовищно одиноким в своём профессиональном несчастье. Никто во всей Новерии не мог его понять, и некому было пожаловаться на то, как ужасно здесь всё устроено, насколько некомпетентны врачи и бесполезны их схемы лечения…

– О, вот и наша звезда, – пробасил Билл с облезлого кожаного дивана. Из-за простой безрукавки без вышивки Кирилл не сразу узнал в нём шерифа Новерии и Первого Хранителя культа Джессики.

– Я не Прайс, – недовольно буркнул ему Кирилл.

Закрывающаяся дверь втолкнула его в кабинет.

– Присаживайся, – Майлз оторвался от бумажных карточек ровно на одно слово. – Я ожидал тебя пораньше, но, может, оно и к лучшему.

Кирилл уселся на кособокий деревянный стул с обратной стороны стола.

– А ты хорошо устроился, – хмыкнул Билл.

Кирилл повернулся к нему.

– Это обвинение?

– Может, и так, – усмехнулся Билл. – Майлз говорит, справляешься ты отлично.

– Именно так, – поддакнул заведующий. – Именно так. Доктор Глау всячески нахваливает твой энтузиазм.

Кирилл попытался вспомнить хоть раз, когда он проявил энтузиазм, но кроме спора о целесообразности замены пенициллина цефалоспоринами при открытых переломах, ничего на ум не приходило. Остальную работу он просто выполнял – других способов занять время у него всё равно не было.

– Трудолюбие у нас уважается и вознаграждается, – продолжал Билл.

Живот крутило, и Кирилл уставился на бумаги, лежащие на столе у Майлза, чтобы хоть как-то отвлечься от боли. Все врачебные архивы, которыми располагал Альянс, были написаны на старинном медицинском языке, существовавшем задолго до «Архангела» и даже Цифровой Эры. Но всё, что писали в Новерии, было на их собственном наречии – учебники, карточки, рецепты и даже анализы. Кирилл не умел их читать, да и не слишком хотел изучать письменную речь Отверженных. И тем не менее, кипа на столе заведующего заставила его вспомнить, как он корпел над своей курсовой работой, то и дело обращаясь к письменным материалам, полученным по запросу из Большого Медицинского Репозитория.

– Что, сделаете старшим санитаром? – насмешливо спросил Кирилл, заметив, что от него ждут реакции. – Или наконец-то позволите мне заняться тем, что я умею?

Майлз повторил то, что говорил во время их самой первой встречи в этом самом кабинете:

– Хирургом стать ты не можешь. У тебя нет квалификации.

Кирилл с трудом сдержал смешок.

– Как же мне её получить?

– Пройти обучение в колледже.

– И меня туда возьмут?

– Если кто-нибудь даст рекомендацию, – подсказал Билл.

– И я, конечно, её выпишу, – заверил Майлз. – Когда придёт время. А пока, Кирилл, мы увеличим твоё жалованье.

– Да уж, спасибо.

– Мы довольны твоей работой, – заведующий отложил в сторону карандаш и поднял взгляд на Кирилла. Красные белки его глаз уже не настораживали – у самого Кирилла глаза постоянно чесались из-за сухости и песка. – У нас были опасения на твой счёт, но они не оправдались.

– Служительница довольна, – подхватил Билл. – Продолжай в том же духе – и заслужишь уважение Отверженных и право зваться настоящим человеком.

– Слабо верится, – признался Кирилл. – Того же Прайса полюбили с первого взгляда, а меня и на десятый предпочли бы не видеть.

– Прайс был ошибкой, – презрительно сплюнул Билл. – Мы поплатились за то, что приютили его. Но ты – другой.

– В таком случае, может быть, расскажете, что за Сергио меня привёл?

Прошлым вечером, сидя с Урвилем в баре, а потом и ночью Кирилл пытался вспомнить хоть что-нибудь об апостате Сергио. Он раз за разом возвращался к первой встрече с Джессикой, вспоминал в деталях их разговор. До него долетали обрывочные воспоминания об Альянсе, настолько далёкие, что казалось, будто его настоящая жизнь началась лишь две с половиной недели назад, когда Джессика передала ему ключ от тесной обшарпанной комнаты, а всё, что было до этого, – лишь истории, прожитые кем-то другим и зачем-то рассказанные ему.

– Откуда ты про это услышал?

– Урвиль видел меня, – ответил Кирилл, сложив руки на груди – так живот болел чуть меньше. – А я бы не отказался узнать, какого чёрта я тут делаю.

– Тебе, значит, не нравится у нас? – Билл тяжело поднялся с дивана. – Может, ты ещё и недоволен, что тебя выходили, вместо того чтобы разобрать на органы?

Кирилл выдержал его взгляд.

– За это благодарен. Но я должен знать, что со мной произошло.

– Не надо пугать паренька, Билл, – вступился доктор Майлз. – Это его право. Вынужден тебя разочаровать, Кирилл, но человек, приведший тебя сюда, мёртв.

Почему-то Кирилла это не удивило.

– Что с ним случилось?

– Болезнь богов, – многозначительно ответил Майлз.

Кирилл закатил глаза. Ещё одна вещь из списка того, что раздражало его в Новерии – списание неадекватного лечения на «богов».

– Какая?

– Деспегаль. Синдром зависимости с острой интоксикацией.

– Мой брат болен этим, и никто не считает его богом, – вырвалось у Кирилла.

– Как долго? – с интересом спросил Майлз.

– Года четыре.

– Долго, – удивился заведующий.

– Он старается.

– Для чего?

Кирилл неоднократно спрашивал это и сам – и у него, и у себя – и никогда не получал внятного ответа. Впрочем, какая теперь разница? Если он и вернётся в Альянс, то вперёд ногами, как было с Прайсом, а значит, они с братом больше не увидятся и лучше не раскручивать этот клубок понапрасну.

– Не знаю.

Стул, на котором сидел Кирилл, поехал в сторону.

– Тебе пора, – Билл нависал над ним, держа свою громадную руку на спинке стула. – Работа ждёт.

Кирилл встал, и его живот отреагировал на смену позы острым приступом.

– И не только.

Схватившись за ручку, он толкнул дверь и едва не ударил Глорию.

– Аккуратнее! – возмущённо закричала девушка, останавливая дверь своей энергией. На ней была та же одежда, что и вчера, и выглядела она сердитой. – Смотри, что делаешь!

– Я не могу смотреть сквозь ваши чёртовы двери! – не менее возмущённо прикрикнул Кирилл.

– Глория? – Майлз поднялся из-за стола. – В чём дело?

– Это срочно, папа! – она заметила Билла и отступила на шаг назад. – Я вижу, ты занят. Зайду попозже.

– Тогда посторонись! – попросил Кирилл.

Глория пропустила его и пошла следом. Её нервозность чувствовалась в воздухе – он как будто сгущался, становясь неподвижным. Кирилл неоднократно замечал подобные реакции со стороны «психо» и предпочитал в такие моменты находиться подальше.

Они вернулись в холл. Доктор Глау выглянул из палаты и жестом приказал явиться к нему. Кирилл оглядел свою спутницу, сомневаясь, стоит ли спросить её о Сергио сейчас или дождаться, пока она разберётся со своей неотложной проблемой.

– Даже не спросишь, что случилось? – Глория дотронулась до руки Кирилла