Ход конем - Василий Горъ

Страсти накалялись так быстро, что «виновные» начали отключать свои коммы, улетать на периферию и прятаться от полицейских идентификаторов.

Увы, последнее удавалось далеко не каждому. И в сводках МБ появились сообщения о первых жертвах народного гнева.

На третьи сутки Октавия вплотную подошла к грани начала гражданской войны… и удержалась на самом ее краю: как только в Сети появилась информация о бегстве президента, несколько наиболее уважаемых бизнесменов и политиков почти одновременно объявили о создании общественных организаций, которые, по их мнению, должны были взять власть в свои руки. И не только объявили, но и сделали первые шаги к нормализации обстановки: «Движение Народного Контроля» взяло под контроль космодром в Фарборо, захватило четыре круизных лайнера, стоявшие на летном поле, и заставило их владельцев вчетверо снизить цену на билеты. «Братство неравнодушных», на две трети состоящее из бывших офицеров ВКС, захватило космодром Алавус, семь или восемь топливных хранилищ и рембазу Octavia Shipping Agency, а потом объявило об их национализации. И отправило на Ротанз первые четыре тысячи детей.

К исходу четвертых суток накал страстей слегка поутих: приняв правила «нового порядка», жители планеты принялись искать способы получить возможность купить заветный билет. Хотя бы женам и детям. И территории, прилегающие к офисам общественных организаций и контролируемым космодромам, превратились в огромные стоянки для флаеров.

Утро шестого дня началось для большинства жителей Октавии с вибрации коммов: система оповещения новостных порталов сообщала о событии чрезвычайной важности. И предлагала посмотреть запись, сделанную диспетчером космодрома ВКС в Дегали. Желающие подключались к серверам, просматривали ролик… и бросались к своим флаерам: к орбитальному терминалу космодрома Алавус подходил ордер из восьми кораблей. Пять из которых должны были включиться в процесс эвакуации.

В отличие от них Ингвар видел не только ролик, но и все, что ему предшествовало: зная точное время всплытия ордера, он заранее подключился к частотам Башни и хакнул ее внутреннюю Сеть.

— Башня! Я — си-ви сорок четыре девяносто один. Порт приписки — Анжер, Ньюпорт. Следую ордером из восьми кораблей. Прошу коридор к орбитальным терминалам космодромов Алавус или Фарборо.

Диспетчер дернулся, посмотрел на экран СДО, потом вывел на один из вспомогательных мониторов полученные регистровые документы, судовую роль, список пассажиров и судовую декларацию и… завис. Еще бы: три из восьми бортов ордера, всплывшие в системе, оказались тяжелыми танкерами, под завязку наполненными топливом, а остальные пять — порожними транспортами дальней разведки, способными поднять на борт как минимум пятьдесят тысяч переселенцев!

— Башня! Я — си-ви сорок четыре девяносто один! Вы меня слышите или как? — нетерпеливо поинтересовался тот же голос.

— Борт си-ви сорок четыре девяносто один, я — Башня! Вы… прибыли, чтобы помочь с эвакуацией? — с надеждой в голосе спросил диспетчер.

— Да, сэр!

— Тогда… прежде чем выбирать терминал для швартовки, вам стоит попробовать договориться с каким-нибудь общественным движением. Например, с нашим «Братством неравнодушных»…

— С кем договориться? С общественным движением? О чем?

— Все космодромы Октавии, а также космические корабли и предприятия, выпускающие топливо для космических кораблей, национализированы. Цены на топливо и билеты определяются представителями этих самых движений, поэтому…

— Так! Секундочку… — перебил его тот же мужчина. А через мгновение в эфире раздался голос госпожи О’Лири:

— Башня! Я — представитель системы Ротанз в Комиссии Присоединившихся Систем Стелла О’Лири! Вы не могли бы вкратце описать мне текущую ситуацию на Октавии?

Диспетчер согласился. И довольно толково рассказал о появлении Циклопов, бегстве президента и его последствиях.

Дослушав его монолог до конца, Железная Стелла фыркнула, а потом потребовала немедленно обеспечить ей конференц-связь с крупнейшими общественными движениями планеты.

В эфире было тихо минут десять. А потом снова раздался голос диспетчера:

— Борт си-ви сорок четыре девяносто один, я — Башня! Могу я услышать госпожу О’Лири?

— Я слушаю!

— Представители общественных движений на связи, мэм!

— Отлично. Тогда не буду ходить вокруг да около: через сорок минут мои транспорты пришвартуются к орбитальному терминалу Фарборо. К этому времени там должны быть пассажиры. Исключительно женщины и дети. По сто тысяч человек на каждый борт…

— Простите, что перебиваю, мэм, но не могли бы вы озвучить стоимость перелета и предельный объем груза, который сможет взять с собой каждый из них? — поинтересовался один из представителей.

— Брать деньги за эвакуацию я не собираюсь! — рявкнула О’Лири. — Мало того, если я узнаю, что с моих пассажиров взяли хотя бы один кредит, то сделаю все, чтобы отправить виновных за решетку!

— Каждый взлет и посадка челнока стоит денег, — проблеял кто-то из ее собеседников.

— Топливом я вас обеспечу. Амортизацию оплачу. Еще вопросы есть?

— Да, мэм! Вы не сказали про нормы провоза багажа.

— Килограмм на взрослого. На грудничков и детей до пяти лет — два. И ни граммом больше.

— Еще вопрос, мэм! — спросил кто-то другой. — Вы привезли с собой порядка двухсот пятидесяти тысяч тонн топлива. Даже при условии непрерывной работы двигателей и максимальной загрузке пяти вашим транспортам его хватит на несколько месяцев…

— Это топливо — для всех кораблей, которые задействованы в эвакуации.

— Тогда почем его можно приобрести?

Железная Стелла скрипнула зубами и прошипела:

— Как вы можете думать о деньгах, зная, что в вашей системе вот-вот всплывет флот Циклопов?!

— Мы…

— Хватит!!! Каждая минута пустых разговоров может стоить жизни миллионам ваших сограждан! Главное я сказала. Займитесь делом, господа.

Организаторским способностям Стеллы О’Лири можно было позавидовать: уже через восемь минут после завершения разговора с представителями общественных организаций с военной базы в Бервике стартовало восемь «Торнадо» четвертого истребительного полка. Двумя минутами позже — шесть «Бизонов» седьмого десантно-штурмового. Первые сразу же поднялись к ОТ космодрома Фарборо и перекрыли векторы подхода ко всем стыковочным узлам. А вторые рванули к НТ[190]и высадили десант прямо на крышу терминала «А».

Выполняя полученные инструкции, вооруженные до зубов офицеры влетели в здание через окна и двери и за считаные минуты взяли под контроль залы ожидания, залы досмотра, посадочные коридоры и челноки.