Ротмистр - Евгений Акуленко

Вортош удивленно поднял брови:

— Не понимаю о чем речь, но в силу вашего авторитета, спорить не стану…

* * *

На кучера было жалко смотреть. Пятые сутки Евдокия заставляла колесить по округе, не больно-то принимая во внимание состояние дорог, да и вовсе их наличие. Возница уже не роптал, не бранился, не взывал к здравому смыслу, мол, таким манером коляска скоро рассыплется на ухабах или утонет в болоте. Лохматый, со всклокоченной бородой, он обреченно тянул вожжи, пробираясь от хутора к хутору неезжеными путями, больше похожими на звериные тропы. Савка выглядел не лучше, уже десяток раз пожалев, что навязался пассажиром. Как же! Евдокия засобиралась к родственникам. Не мог он усидеть дома, чтобы не свести знакомство с будущей, как-никак, родней. Впервые Савка видел, чтобы в гости ехали по карте. Ну, заблудила ты, так спроси людей, где, дескать, проживает такой-то и такой-то. Язык, он же до Киева доведет, не даром ведь пословица. Нет! Евдокия упрямо прочесывала село за селом, хутор за хутором. Савка желал только одного, чтобы к вечеру выехали к какому жилью, а не ночевали, как сегодня, в лесу, будто цыгане. Комарам на потеху…

— Надо коней попоить, — подал голос возница. — Вон и речка вроде… Выехали на берег. С одной стороны пологий, травянистый, с другой – встающий к небу кручей. Савка забрел по колено в воду и принялся с наслаждением плескаться, отфыркиваясь шумно, будто паровоз. Евдокия же приросла к месту, вперив прищур вдаль, за поворот, где над округой вздымались отлоги холмов, белые, видно от мела.

— Уфф! Уморила ты меня, Евдокия Егоровна! — пожаловался Савка. — Долго еще ехать нам?..

— Да уж, кажись, все… Приехали…

— Как приехали? Куда?

Евдокия не ответила. Подхватила юбки и, не разуваясь, пошла вброд. На середине ухнула по грудь, так что платье вздулось пузырем, но на другой берег выбралась.

— Иди-ка сюда, голубь мой! — позвала Савку, выкручивая мокрые юбки. — Дальше пешком погуляем, коляска утопнет здесь… Кучеру вели на этом месте ожидать!..

Савка благоразумно разделся до исподнего, одежку скрутил в узелок, проворчал недовольно:

— Никак погибели ты моей хочешь…

Мокрые, вывалянные в песке и трухе с прибрежных кустов двинулись они вверх по течению. Евдокия впереди, Савка следом, с трудом поспевая. Временами Савка спутницу свою не разумел совершенно. Но верил слепо. И привык не удивляться ничему. Знал, если попросит она в меду вываляться и перьях, да по городу в таком виде променад совершить, значит нужно так.

— Эвона! — Савка задрал голову. — Не лень же было кому-то…

На пологом склоне горы камни образовали диковинный орнамент, размерами приличный и видимый издалека. Какой-то чудак потратил уйму времени и сил, складывая узор. За меловым отлогом взорам открылась деревушка на берегу, окруженная с трех сторон близким лесом.

— Сюда нам что ль?..

— Похоже, сюда, — кивнула Евдокия.

— Эх! Там же гостинцы остались в коляске! — посетовал Савка. — Негоже с пустыми руками как-то… Может, я сбегаю?

— Это не горе! — успокоила Евдокия. — Идем!..

Деревню прошагали насквозь, ни у одного из домов не задерживаясь и неся на себе ворох удивленных взглядов селян, что это за чучелы, мол, к ним пожаловали, к кому? Савка не выдержал, обратился с вопросом к первым встречным:

— Где Кулаковы-то живут у вас, добрые люди?

— Кулаковы?.. Нетути таких здесь… Заплутали вы никак…

Савка в ответ только рукой махнул. Все не наступит конец его мытарствам.

— Нет здесь Кулаковых, родичей твоих… Пойдем обратно, что ль?..

— С чего ты взял, что они Кулаковы? — Евдокия дернула плечом.

— А кто ж тогда?

— Я почем знаю? — отмахнулась Евдокия.

— Вот те раз, — пригорюнился Савка. — Как же мы их отыщем-то?..

За околицей стеной стоял лес. Деревушка кончилась.

— Отыщем, — Евдокия остановилась напротив крайней избы и неуверенно потянула калитку. — Хозяева! Есть кто дома?..

Скрипнула дверь. На порог вышел, опираясь на палку, дед. Прищурился на солнце.

Они стояли друг напротив друга, не говоря ни слова, старец и девушка. После обнялись как-то странно, соприкоснувшись лишь предплечьями. Перебросились парой фраз – слов Савка не разобрал, и обернулись к нему.

— Это мой… муж, — представила Савку Евдокия. И отчего-то смутилась. Старец покивал, улыбнулся уголками рта. Но Савку обнял уже по-православному, троекратно.

— Я дедом буду супружнице твоей… Проходите в дом, сейчас на стол соберу. Устали, небось, с дороги…

— А как величать-то вас, дедушка? — спросил Савка.

— Ты зови меня Птахом, сынок…

* * *

Шестерик лошадей, конечно лучше четверика. Но на узких проселочных дорогах уж больно тяжел он в управлении, неповоротлив. Поэтому Ливнев предпочитал путешествовать четверкой. Сильные хорошо съезженные рысаки с опытным кучером еще дадут фору любой помпезной шестерке. Да еще с легкого хода каретами, они в особой службе тоже непростые. С крепким остовом, с усиленными осями, высоко задранные на рессорах, с колесами, заваренными в каучук, — на них по мостовой ехать будешь – тряски не ощутишь. Да что говорить, на экипажах такенских по мощеным дорогам не ездят – летают! Три кареты одна за другой легко перемахнули холм и простучали по мостку через овражек, подняв после себя пыль. Две передних везли пассажиров. Арьергардная – багаж и разную мелочь, необходимую в долгой дороге. Там отыскались бы сменные колеса и упряжь, внушительный инструментарий, запас овса, ледник и походная плита. Таким манером путешествовать можно долго, и расстояния покрывать изрядные. Ливнев считал, что с него хватит и прочих хлопот, поэтому не желал к ним прибавлять еще и дорожные.

— …Конечно же, я должен был догадаться раньше, — Ревин укрыл курткой Айву. Положив голову ему на колени, девушка спала рядом на сиденье, свернувшись калачиком. Дальняя дорога утомила ее.

— Простреленный пятью пулями балахон, таинственное исчезновение незнакомца в пустой комнате, загибал пальцы Ревин, — жуткие видения, о которых рассказывала Айва… Мы называем их Сыпь. Разумная форма жизни, состоящая из мельчайших, тоньше человеческого волоса песчинок, связанных невидимой… — Ревин пощелкал пальцами, подбирая слова, — силой… Полем, подобным магнитному. Этим существам ничего не стоит просочиться в сколь угодно малые отверстия, например, сквозь щели в полу. Они невосприимчивы к любым механическим воздействиям, вакууму, едким средам, зато сами могут разрушать достаточно твердые вещества. Поглощают энергию в широчайшем спектре, как солнечную, так и… — Ревин снова споткнулся, — другие ее виды… Сыпь имеет возможность воздействовать на нервные окончания живых организмов, обмениваясь таким способом информацией образного свойства. Именно так мы и общаемся с представителями их расы. Предполагается также, что при желании Сыпь может навязывать свою волю, вызывать галлюцинации и другие неприятные исходы, включая летальный.