Черный спецназ - Тимоти Зан

Существует определенный порог возбудимости, достигнув которого, человек теряет способность реагировать на стресс, ибо следующие одно за другим потрясения истощают нервную систему, что может привести к эмоциональному шоку.

Уставившись на застывшую с бластером в руке фигуру Бакши, Кейн понял, что вся их компания находится именно в таком состоянии. Волнение после поединка с Лейтом все еще не улеглось, и поэтому единственное, на что он был сейчас способен, это замереть в оцепенении.

– Что ты делаешь, Шарль?! – очнулся наконец Тримейн.

Но его вопрос, неожиданно прорезавший тишину, показался Кейну необычайно глупым. Стоя чуть позади, он видел, как вздулись на шее у главы Радикса вены.

– Скайлер, подойдите к остальным, – скомандовал Бакши. – Держите руки перед собой и не забудьте, что мои рефлексы не хуже ваших. Только не заслоняйте собой Кейна и особенно его бластер.

Скайлер подчинился и остановился справа в полуметре от Кейна.

– Ну и кого же ты собираешься убить в первую очередь? – грубо спросил он.

– Зачем? Я вообще никого не собираюсь убивать, – сказал Бакши все тем же мягким голосом. – По возвращении всем, кто участвовал в операции, будет дана амнистия. Конечно, в том случае, если вы сдадитесь без боя. Капитан Номура, сообщите второму кораблю, что полет отменяется, и скоро вы опять совершите посадку в Брокене.

– А если я откажусь? – выдавил из себя Номура.

– Им нет смысла следовать за нами. Они пока еще не знают координаты, – напомнил Бакши.

– Предатель!!!

Слова, слетевшие с губ Тримейна, были полны такой непомерной ненависти, какой Кейн никогда не ожидал от главы Радикса.

– Ты грязный, вонючий шпион!

– Отправляйте сообщение, капитан, – сказал Бакши.

Однако смотрел он и направлял ствол бластера не на Номуру, а куда-то мимо пульта. Тримейн, видя, что Бакши даже не обратил внимания на его слова, просто взбесился.

– Смотри мне в глаза, сволочь! – заорал он. – Или у тебя не хватает на это мужества?!

Бакши с легкой улыбкой покачал головой.

– Извини, Рэл, но в данный момент ты не представляешь для меня никакой опасности. А вот коммандо Мердок – это совсем другое дело.

– Мердок? – Тримейн резко обернулся.

Кейн, с трудом поворачивая голову, проследил за его взглядом. Лучший боец всех времен и народов неподвижно стоял под прицелом бластера. Бакши был почти на голову выше его и килограммов на двадцать тяжелее, и Мердок, в сравнении с пышущим здоровьем аргентянином, выглядел просто стариком.

– Вы переоцениваете мои способности, капрал, – пробормотал темнолицый спецназовец.

– Я так не считаю. Фуэс, Маккитерик и Кутюр действительно не были спецназовцами, но дрались они отменно. Я глубоко уважал бы любого, кто бы смог с ними так лихо разделаться, как это сделали вы. Поэтому я и держу на мушке именно вас.

– Значит, вам с самого начала было известно, что они лже-спецназовцы?

– заговорил Кейн. – И, соответственно, они о вас также знали. Жаль, что Мердок поторопился отправить их на тот свет.

– Оставь он их в живых, это все равно ничего бы вам не дало. Я, естественно, знал о них все, но они обо мне даже не догадывались. Видите ли, я не состою на службе в СБ, а подчиняюсь непосредственно рекрилянам.

– Рекрилянам… – пробормотал уже обессилевший от гнева Тримейн.

Глаза его горели ненавистью и казалось, что с ним вот-вот случится удар. – Продаешь свою расу, ради… Какие нынче расценки, а? По-прежнему тридцать сребреников?

Бакши сочувственно вздохнул: – Я не ждал от тебя понимания. Хотя искренне хотел помочь. Поверь мне.

– Верю. Без предателей жизнь была бы гораздо скучнее.

– Ты просто старый дурак! – сорвался Бакши. – Без меня вы просто не смогли бы выжить! – усилием воли он взял себя в руки и, когда заговорил снова, в голосе его чувствовалась глубокая печаль. – Как ты не понимаешь, Рэл, рекриляне никогда бы не позволили существовать вблизи кризеллианского фронта, хоть сколько-нибудь эффективному подполью.

– И они решили провести нечто вроде кастрации, – с презрением произнес Тримейн.

– Альтернативой было лишь массовое уничтожение всех неблагонадежных.

Апостолерис сверху донизу нашпиговал Караландское и Миларское отделения Радикса. Отдай рекриляне приказ, и вас уничтожили бы в одну ночь. Всех! С провинциальными ячейками обошлись бы еще круче. Чтобы кого-нибудь не упустить, с лица земли смели бы целые поселки и даже города. Этого ты искренне жаждешь, Рэл?

– Есть вещи пострашнее, чем смерть за правое дело. Например, жить как подопытное животное.

– Ты действительно ничего не понял, – сокрушенно сказал Бакши. – Убери, на всякий случай, руку с бластера. Если я решу тебя убить, ты даже не успеешь сжать рукоятки.

– Э, нет, – злобно произнес Тримейн. – Я больше не намерен жить по милости рекрилян. Мне даже интересно, осталась ли в тебе хоть капля совести и сможешь ли ты меня, вот так запросто, пристрелить?

– Рэл… – предостерегающе начал Бакши.

Но в этот момент, пересекая по диагонали рубку, откуда-то метнулся небольшой серебристый предмет, угодив ему прямо в кисть, сжимавшую оружие.

Бронеперчатка выдержала удар, и Бакши даже не выронил бластер, лишь на полсекунды отклонив ствол от цели. Но для Мердока этого было больше, чем достаточно. Крутнувшись в прыжке, он выбил ногой бластер, и тот, ударившись о стену, упал на пол. Обезоруженный Бакши провел подобный же маневр, целясь спецназовцу в живот но промахнулся и, отскочив в сторону, принял оборонительную стойку. Разъяренный не на шутку Мердок, едва коснувшись ногами пола, снова ринулся в атаку. Около полминуты они с бешеной скоростью обменивались ударами и двигались настолько быстро, что Кейн перестал понимать, кто из них в какой момент атакует, а кто обороняется. Наконец проведя еще один сокрушительный удар, Мердок отскочил в сторону, и они на мгновение замерли. Во время этой короткой передышки Кейн успел заметить, что у Бакши в кровь разбита нижняя губа. Аргентянин, видимо, тоже это почувствовал и, издав какой-то гортанный звук, отчаянно ринулся в атаку. Мердок именно этого и ждал. Воспользовавшись тем, что Бакши гораздо выше его ростом и массивнее, он из приседа подсек ноги аргентянина, и тот со всего размаха ударился затылком об пол. На долю секунды Бакши отключился и, когда пришел в себя, последнее, что он увидел, была мелькнувшая перед глазами рифленая подошва Мердока.