Император двух миров - Александр Горин

«Работает», — пришла чуть удивлённая мысль Амату. — «Твари сейчас не должны нас чувствовать».

Фух. Сейчас мы это проверим.

«За мной», — послал я короткую мысль Амату и следом Захару.

Мы вышли из кустов, когда до жигарей оставалось всего метров семьдесят.

Сейчас всё решится. Я приготовил заморозку и убедился, что у ромовика снят предохранитель.

Похоже, что и правда работало — жигари не поворачивали к нам головы, продолжая копошиться у подножия горы. Я стал забирать правее, чтобы обойти ораву тварей — там, где завал примыкал к скалам, было свободное пространство, и я надеялся забраться наверх именно там.

Мы шли не дыша и, когда до завала оставалось метров тридцать, жигари забеспокоились. Они завертели головами, начали втягивать воздух, принюхиваясь, начали издавать нечленораздельные низкие звуки.

Я дал мысленную команд остановиться, и мы замерли на месте, держа ритмичную мысль «нас нет». Мысленный купол, который нас отгораживал от окружающего мира стал ещё сильнее, и общая мысль так сильно вибрировала, что я и сам стал верить нас здесь совсем нет, что мы абсолютно бесплотные.

Через полминуты жигари успокоились так и не обнаружив нас.

«Обалдеть!» — прилетела радостная мысль Захар. — «Мы реально невидимки!»

«Тихо», — одёрнул я его мысленно, чтобы не нарушать концентрацию. — «Поднимаемся наверх, пока они не очухались».

Мы подошли к завалу и полезли вверх, сохраняя ритм общей мысли. Твари шныряли внизу, но ни один не поднял головы, чтобы посмотреть в нашу сторону. Летуны кружили над скалами, но и их взгляды будто бы скользили мимо нас.

Мы довольно шустро забрались на самый верх тридцатиметрового завала, и я наконец выдохнул. Захар тут же рухнул на камни, тяжело дыша.

— Не думал, что это так выматывает, — прошептал он, вытирая пот со лба.

— Не расслабляйся, — ответил я, оглядывая место, где мы очутились. — Держим мысль дальше.

Мы находились на гребне завала, который перегораживал вход в ущелье. По бокам от нас вздымались скалы, образуя естественные стены. Завал из камней спускался в узкое ущелье на востоке и там внизу тварей видно не было. Это хорошо, тыл на земле будет относительно прикрыт. Основная угроза осталась внизу в виде жигарей и летуны, сидевшие на скальных выступах. Я насчитал только сидящих больше двадцати и, наверное, столько же летунов кружило в воздухе, описывая широкие круги.

Я повернулся назад, в сторону долины, откуда должны были прийти вологодские. И тут же заметил их — три маленькие фигуры, которые двигались по тропе, огибая рощу серебристых деревьев.

Они были ещё относительно далеко, метров за четыреста, но с каждым шагом приближались.

— Вот и вологодские на подходе, — проинформировал я группу, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой комок. — Занимаем позиции за грядой и не отсвечиваем. Есть надежда, что они нас не видели. И держим мысль «нас нет» от летунов.

Мы быстро спрятались за грядой. Место было идеальное — весь каменистый подъём был как на ладони, а мы на самом верху и под защитой камней.

Только вот что с дистанцией атаки? Мои огненные шары прицельно били метров на пятьдесят примерно, а вот уже ближе к семидесяти — ста метрам существенно теряли в силе и по баллистической траектории уходили вниз. А как у них?

— Амату, — сказал я. — На сколько метров эти маги могут бить?

Он покачал головой и прислал мысль, окрашенную неуверенностью: «Не знаю точно. Но я чувствую, что они уже готовятся к атаке. Их ментальные поля напряжены, как тетива лука».

— Захар, — повернулся я к нему. — Ты же у нас энциклопедия ходячая. А ты знаешь, на каком расстоянии маги могут бить?

— Стихийная магия эффективна метров на пятьдесят — сто, — тут же ответил Захар, не отрывая взора от вологодских. — Дальше энергия рассеивается, теряет силу, и её легко блокировать. Ментальная — метров пятьдесят или меньше. В любом случае около ста метров — это предел для очень сильных магов, уровня архимагов. И им нужно видеть цель, иначе эффективность сильно падает.

Я выдохнул, переваривая услышанное. Сто метров максимум на прямой дистанции для ментальной магии и максимум столько же для стихийной. У нас высота около тридцати метров, каменистый спуск тянулся метров на сорок — пятьдесят, и вологодским нужно было подойти к завалу почти вплотную, чтобы достать нас.

У нас ромовики, но и они бьют примерно также — метров сто всего. Надо бы нам над дальностью позже серьёзно поработать, это будет критически важно при обороне.

— Тогда так, — сказал я, одергивая Захар, чтобы он не высовывался. — Сидим и не выглядываем, чтобы они нас не заметили и для того, чтобы снизить эффективность ментальной атаки. И держим общую мысль и купол!

Я глянул наверх, где намного выше летунов парил мой кхаран, и продолжил:

— Пусть подойдут ближе и начнут сражаться с жигарями внизу. Тогда мы по ним и вдарим.

— Хороший план, — одобрил Захар, оглядываясь по сторонам. — Обойти вроде не смогут нигде, проход один.

— Да, не обойдут, — ответил я, вглядываясь вверх. — Им придётся лезть на нас снизу. Держим мысль от летунов!

Мы продолжали пульсировать общей мыслью «нас нет» как заводные. Это работало — летуны пролетая над нами, совершенно на нас не обращали внимания. Я всё думал, как приспособить своего сокола, но вариантов особых не видел — боевых навыков у него нет или я о них не знал, а обзор у меня и так есть. Да и держать ментальную защиту от тварей и одновременно управлять птицей я вряд ли смогу.

Я выглянул на секунду — до вологодских метров триста, двести пятьдесят. Скоро будут тут.

Рано пока. Ждём.

И вдруг я услышал шум крыльев прямо над головой.

Я поднял голову и обомлел. Один из летунов, огромный, с размахом крыльев метра три, летел прямо на нас.

— Вот же гад! — прошептал Захар, вжимаясь в камни спиной и наводя на тварь ромовик. — Он нас видит, что ли?

Не знаю, видит или просто решил, что это удобное место для парковки, но факт оставался фактом — летун летел прямо на нас, быстро сокращая расстояние. Я видел его пасть, полную острых зубов, его когтистые лапы, которые тянулись к камням.

— Не стреляй, Захар, — прошептал я ему в ответ. — Я сам.

Двадцать метров. Десять. Пять.

Я уже приготовился выпустить заморозку, как в этот момент что-то блестящее сверкнуло в воздухе.

Клинок