Семиозис - Сью Бёрк

Вещества оказались немного чересчур сильными, как мы и ожидали. Мы потеряли пять основных и девять работников из-за остановки дыхания. Еще два стекловара получили травмы из-за сопротивления и умерли, а четверо умерли от ран из-за пьяных драк перед всеобщей отключкой. С нашей стороны тоже были пострадавшие, в том числе охотник, который случайно попал в самого себя стрелой с усыпляющим. Один детеныш-стекловар оставался в коме в течение целого ужасного дня, и большинство стекловаров приходили в себя с тошнотой, рвотой и паникой. У нескольких была истерика, включая Сероглазку.

Стивленд был мрачен.

«Двадцать процентов – это чрезмерно. Я совершил крупный просчет и вызвал ненужные жертвы, повторяя порочную историю моего вида. Я настолько серьезно предал стекловаров, что они никогда не примут мутуализм». И так далее. Я попросила у комитета разрешения поговорить с ним наедине. Медицинский советник бросил на меня непонимающий взгляд, но высказался за, и предложение было принято с воздержавшимся Стивлендом. Не знаю, почему он воздержался, но это было неважно.

Итак, все ушли из Дома Собраний, а я закрыла и заперла на засов дверь, села перед стволом Стивленда, вытащила нож и заговорила:

– Хорошее оружие, правда? Я получила его от Татьяны. А она получила его от Сильвии.

«Я его никогда раньше не видел. Это металл».

– Сталь. С Земли. Это тайна. Этим оружием Сильвия убила старого модератора, Веру. Ты знаешь ту историю? Я имею в виду – реальную историю. Все говорят, что бунт Сильвии был просто голосованием, что модератора сняли голосованием – что это был один-единственный случай. Ну, а на самом деле все было не так. Сильвия хотела отправиться сюда, в Радужный город, а модератор не хотела, и другие Родители не хотели, и в итоге ей пришлось убить модератора. Этим ножом. Тогда были и другие раненые и погибшие. Сильвия даже оставила некоторых Родителей в старом поселке, потому что они не захотели переселяться сюда. Они тебя боялись.

Он ничего не сказал. Наверное, был потрясен до потери даров. Примерно на это я и надеялась.

– Сильвия передала этот нож Татьяне, а она передала его мне, чтобы я понимала: быть модератором – это не игра. Это нелегко. Это не весело. Мы не фиппокоты, довольные, мягкие и все такое. Ну, может, мы все-таки они. Фиппокоты могут убивать, если приходится, могут запинать до смерти, словно мелкие львы. Мы можем совершать ошибки, но можем и поступать правильно – даже когда это подразумевает нечто ужасное. Самое трудное – это знать, что надо делать.

«Родители боялись переселяться?»

– Ты же вечно твердишь, какой ты большой и могучий. Ты можешь быть пугающим.

«Я не хотел быть пугающим».

– Не тревожься. Это они были обязаны решать, когда не следует пугаться.

«Наверное, я слишком сильно хотел, чтобы вы пришли».

– Я рада, что мы это сделали.

«Я раньше не знал, что ей пришлось убивать, чтобы заставить колонию двигаться».

– В школе этому не учат, да?

«Я сделал все возможное, чтобы заставить Сильвию вернуться. Мне нужна была здесь колония обслуживающих животных. Я не хотел заставлять ее убивать. Это было бы в высшей степени нецивилизованно».

– Это она решила убить Веру, а не ты. И ты старался не убивать стекловаров – и по большей части не убивал. Я побывала в старом поселке во время исторической экскурсии для детей. Мы ходили на ходулях и притворялись землянами и исследовали старые ураганные убежища и пустыри, где росли снежные лианы. Не слишком хорошее место для жизни. Сильвия сделала то, что должна была сделать. И ты тоже. Мы можем делать ошибки, но ты не ошибся. Да, некоторые из них погибли, но ты ведь знаешь, что такое бойня, и это была не бойня.

«Погибших было больше, чем я ожидал».

– Больше, чем ты надеялся. Взвесь-ка эти слова: «ожидать» и «надеяться».

Он ненадолго затих.

«Разница в эмоции».

– Совершенно верно. Но чувства – это не факты. – Я взяла нож. – Я пришла передать его тебе. Куда его положить?

«У растений нет личного имущества».

– А у модераторов есть.

Через какое-то время он убедился, что я не передумаю, и решил, что мне следует положить его в стеклянный ящичек, как музейный артефакт, и закопать под полом Дома Собраний. Он сказал, что намерен взвесить и другие чувства и факты.

И, видимо, он так и сделал, потому что вскоре принялся руководить вскрытиями стекловаров.

«Я буду учиться на своих ошибках, потому что, хоть я и способен принести немалое зло, я могу и подарить немалое добро. Стекловары поймут разницу между конфликтом и мутуализмом». И так далее и тому подобное.

Мы разместили самок и детей на нашем берегу реки под большим открытым навесом у самого города, рядом с бамбуковой рощей, имеющей массу глаз и ушей. Они двигались, словно сомнамбулы. А еще они сонно били друг друга, лягались, скандалили и дрались. И не забываем о сонных попытках напасть на охранников.

Мы перестали давать самкам успокоительное, потому что все участники первой миссии (включая Сосну) считали, что у самок руководящая роль и что они гораздо рассудительнее Клетчатого. Ну, так оно и оказалось. Самки друг друга не били, только много и очень громко орали. Они не угрожали нам, а заносчиво и высокомерно нас игнорировали.

Мы начали устраивать самкам экскурсии по городу. Ну, вообще-то нам пришлось их умолять, а потом волочить почти насильно. Я начала называть их царицами. Нашла это слово в старой земной книге. Оно означало женщин, которые правят самонадеянно и держатся высокомерно. Царицы!

На четвертый день операции «Одомашнивание» я решила провести экскурсию сероглазой и еще одной, которую мы назвали Беллоной за ее воинственность. Она была чуть крупнее Сероглазки с едва заметными полосками на коричневом мехе.

Теплый утренний ветерок заставлял навес хлопать, охранники приветственно мне помахали.

– Чек-ооо! – крикнула я. – Доброе утро! Идем!

Дети подскочили и отбежали, сгрудившись у рощи. Царицы не пошевелились. Сероглазка сидела на циновке. Я взяла ее за толстокожую руку и мягко потянула, держа пальцы подальше от ее когтей.

– Пошли! Будет весело. Мы тебя даже обедом угостим.

Сначала она меня игнорировала, но в конце концов встала. Я передала ее руку Петру, который часто ходил со мной на экскурсии (плюс еще несколько охранников). Он был шестнадцатилетним внуком Татьяны, и его основной обязанностью было убежать и привести подмогу в случае необходимости.

При моем приближении Беллона отступила на несколько шагов и сказала что-то недружелюбное.

– Ты еще наш город не видела, – сказала я. – Ну, вообще-то, и ваш