Три стороны моря - Александр Борянский

— Ну так, минимум личного пространства. Я бы не полез.

— Они смогут шевелить руками и ногами, хоть немного?

— Я же не кролика деревянного предлагаю построить! — возмутился Гефест. — У меня есть свои нормы. Но лучше запомнится деревянный мамонт или древний ящер.

— А ширину ворот ты мерял?

— Ворота придется разобрать, — решительно сказал Гефест, — и часть стены снести.

— Почему?

— Это же слон! — укоризненно произнес Мастер.

Афина быстро подумала.

— Конь, друг мой, конь!

— Конь? — ужаснулся изобретатель. — Зачем?

— Не придется сносить стену. Кроме того, конь — один из символов Посейдона. Пусть войдет в историю как знак вероломства.

Афродита встретилась с Аполлоном.

— Она обещала спасти моего Париса, — сказала Афродита.

— Она кое-что хочет взамен, если не ошибаюсь.

— Пусть возьмет. У них и так все готово. А мне нужна жизнь моего избранного.

— Именно этого? Он еще не все для тебя сделал? Ты же переменчива с ними, как ни один из нас.

— У меня тоже все готово. Его именем я назову город. Этот город, Фебби, прославит нас с тобой. Это будет наш город, обещаю!

— Скоро?

— Не очень.

— Тогда верю. А Марсик?

— С ним у меня будет другой город, — жеманно ответила Афродита.

— Появление Диониса тебя подстегнуло. Ты уже не так беспечна.

— Появление Диониса подстегнуло всех. А я буду беспечна.

— Скоро?

— Всегда!

— Ты же знаешь, я тобой восхищаюсь и не устану восхищаться.

— Спроси: что же я должен сделать?

Аполлон лучезарно улыбнулся:

— И что же я должен сделать?

— Когда они увидят это безумное деревянное уродство…

— Да?

— Пусть твоя Кассандра промолчит.

Солнце обернулось трижды. Афина не использовала сон, чтобы прервать время. Четвертым вечером, размышляя о миссии звезд в небе и сравнивая это со своей ролью в пантеоне, Афина услышала голос Гермеса.

— Хайре, мудрая! Даже не знаю, как тебе и сказать…

— Скажи молча.

— Я попробую.

— У тебя получится. Мне кажется, ты хотел бы меня предупредить.

— Я вестник, Ника, и входящие в пантеон для меня должны быть равны.

— Молчи. Я угадаю.

Голос замер вдали.

— Мой дядя, — сказала Афина. — Он согласен на разрушение Трои, но только если сделает это сам. И он подготовил нечто.

— Раз ты обо всем так прекрасно осведомлена, то сменим тему разговора. Кстати, нечто — очень удачное выражение.

— Дядя у меня морской, поэтому нечто плывет.

— Все плывет, все течет, все меняется. Я меняю тему. Наш хромой подмастерье просил сообщить тебе о том, что великий, сногсшибательный проект коня закончен. И об одной ма-а-аленькой неувязочке.

— Ну?

— Из коня нельзя будет выйти.

— То есть как?!

— То есть нельзя.

— Совсем?!!!

— Не совсем. Из коня нельзя будет выйти без посторонней помощи.

— Почему?!

— Это было сделано, чтобы идеально скрыть дверь. Ее нет. Знаешь, что смешно? Он использовал в устройстве входа-выхода тот же секретный рычаг, что и давно умерший отец нашего общего любимца Бакха. Этот смертный сооружал сокровищницу для египетского фараона и пристроил тайную дырку. С нее и началось восхождение к свету. Тебе нравится?

Дева Афина стояла перед бездной, особым образом сложив руки. Собственно, бездна была всего лишь высохшим соленым озером, но Афина видела на его месте кое-что иное.

— Те, что остались, отзовитесь! — произнесла она очень тихо и очень торжественно.