Пройдя сквозь дым - Алексей Бессонов

– Дома, он, что ли… – прошипел Брадден и принялся набирать домашний.

Никого.

Дельво остановил автомобиль посреди улицы. В нише под приборкой лежала пухлая тетрадь в кожаном переплете, куда он заносил кое-какую нужную информацию. Некоторое время ушло на поиск номера дежурного офицера Оперативного отдела Службы Стратегических Исследований.

– Н-да, – мрачно ответили ему.

– Брадден Дельво, йола семь– два-двенадцать-дробь-ноль, – представился он.

– Йола семь… – офицер лениво повторил его личный буквенно-цифровой код, после чего в трубке раздалось тихое гудение памятной машины – дежурный проверял его по служебному реестру. – Весь внимание, досточтимый Дельво, – теперь в голосе офицера зазвучало уставное почтение, – чем могу помочь?

– Где начальник? – с трудом сдерживая раздражение, спросил Брадден. – Куда он мог деться?

– У него сегодня архивный день, досточтимый Дельво. Очевидно, работает с документами.

– Небеса освященные! В каком архиве мне его искать?

– Я думаю… – судя по легкому скрипу, дежурный действительно задумался. – Я полагаю, вам следует искать его на Кунандам, сто десять.

– А, – понял Брадден. – Спасибо и на том. Если он вдруг появится или позвонит, передайте ему, что я ищу его, и дело очень важное!

«Как бы он не был сейчас на каком-нибудь срочном совещании по начальству, – с отчаянием подумал Брадден. – Тогда его точно не найдешь…»

Перебираться на другой берег не требовалось, а значит, вероятность застрять в пробке сводилась к минимуму. Брадден сорвал машину с места и пожалел о том, что не может сейчас заказать для себя эскорт дорожной стражи, чтобы те разгоняли попутный транспорт.

Дорога до проспекта Кунандам заняла у него почти четверть часа, за это время Брадден дважды набирал радиоканал Уэнни, но ответа не дождался. С воем вывернув на проспект, его вездеход почти тотчас же остановился. Очевидно, впереди что-то происходило, потому что на недалеком перекрестке виднелись всполохи оранжевых маяков дорожной стражи. Дельво тяжело задышал. Проспект перед ним стоял наглухо, а до площади Наставника Бута, где и располагалось строение стодесять, занимаемое закрытым для посещения Институтом Народной Истории, еще пилить и пилить.

Он снова посмотрел на часы. Весьма возможно, что сейчас дорога каждая секунда…

И Брадден сделал то, чего не стал бы делать ни при каких других обстоятельствах: он резко вывернуль руль, взобрался, благо высокие колеса внедорожника позволяли это без труда, на тротуар, и рванул вперед, разгоняя воплями клаксона редких прохожих. У перекрестка наперерез ему бросились сразу два стражника в сияющих оранжевыми полосами жилетах.

– Совсем спятил?! – завопил один из них, в то время как его коллега уже схватился за ручку водительской двери, явно намереваясь выволочь хулигана из-за руля.

Брадден сунул ему в лицо служебный жетон.

– О-ой, – только и сказал стражник, никогда еще не видевший живых офицеров контрразведки.

– Пшел вон, – проскрипел Дельво и снова наступил на акселератор.

Посреди узкого перекрестка стоял, накренясь на правый борт, очень старый, местами ржавый, строительный грузовик, а рядом с ним – в блин раскатанный дорогой лимузин черного цвета. Проскакивая по тротуару мимо застывших в пробке машин, Брадден успел разглядеть на искореженном боку лимузина эмблему одной из престижных духовных школ. Размышлять о том, было ли это простым совпадением, он уже не стал: впереди проспект оказался чистым и, спрыгнув наконец с тротуара, Брадден утопил педаль в пол.

За пологим левым показалась наконец площадь. Как и следовало ожидать, мест для парковки не нашлось. Дельво сделал быстрый круг, свернул в полутемный узкий переулок и воткнулся на служебную стоянку какого-то кредитного заведения.

Среди стоящих на площади машин автомобиля Канахана не было, но это ничего не значило: возможно, ему тоже пришлось искать место где-нибудь в соседнем квартале.

Тяжелую дверь ИНИ ему открыли не сразу. Вышедший на порог охранник при пистолете тоскливо посмотрел на нежданного гостя, однако узрев служебный жетон, оживился.

– Прошу вас, досточтимый, – загудел он и гостеприимно отстранился в сторону.

Брадден проскочил в прохладный полутемный холл и тотчас же повернулся к начальнику смены, уже вышедшему из своей стеклянной кабинки:

– Господин Каннахан Уэнни… где он сейчас? У меня неотложное дело… срочное!

– Сюда редко приходят с неотложными делами, – флегматично отозвался начальник, изучая его жетон.

– Так где он? – едва не заорал Брадден.

– Сегодня его не было, досточтимый. Иногда господин Каннахан не появяется неделями – такова служба… вы знаете.

– Как – не было? Вы не могли ошибиться?

– Мы не ошибаемся, досточтимый, у нас режимное заведение. Всякий входящий сюда обязан зарегистрироваться и сдать оружие. Это правило, и исключений в нем не бывает.

Брадден выскочил на солнце и бегом припустил к своему автомобилю. Очередной звонок дежурному Оперотдела, уже узнавшему его голос, привел к знакомому результату: не приезжал.

Брадден Дельво откинулся на спинку сиденья и закрыл лицо руками. Ему казалось, что время стремительно течет куда-то мимо него.

Меж тем его друг находился совсем недалеко, буквально в соседнем квартале по ту сторону площади Наставника Бута.

Он сидел в темном кабинете с заштореными окнами, отчаянно чесал ухо и слушал дребезжащий голос старика-судьи, что возвышался перед ним за широким столом черного дерева. В кресле за плечом Каннахана нервно ерзал его судебный ходатай.

– И вот, супруга ваша, заявила при свидетелях, что в случае вашего отказа от ее требований, она, будучи доведена до отчаяния, выступит в суде со сведениями, порочащими, гм… – судья умолк и шмыргнул носом. – В общем, с нехорошими сведениями. Как вы считаете, может подобный ход иметь судебную перспективу? Только честно?

– Я не кастрат, – резко дернул щекой Каннахан. – Но позволю себе поинтересоваться, почему она не выступила с этими, так называмыми сведениями, раньше? В силу каких, будь я проклят, причин? Может, потому, что у нее нет никаких доказательств? А только слова? «Сведения», а?

Судья извлек из кармана миниатюрный носовой платочек с цветочками и пискляво высморкался.

– Давайте без проклятий, тем более что дело куда серьезнее, чем вам думается сейчас, – сказал он. – Здесь ведь вопрос нешуточный. Вы думаете, я стал бы вызывать вас просто так? Вы ошибаетесь, почтенный Уэнни, вы ошибаетесь… мы тут рассмотрели ваш вопрос в подробностях. И пришли к очень неутешительным для вас выводам. Видите ли, наличие или отсутствие доказательств в данном случае не играет особой роли. Нда-да… Неважно, станет ли она выкручиваться на процессе, не станет – никакой разницы. Важно только то, что на вашем – вы меня понимаете, не так ли? – уровне, любые порочащие вас инсинуации способны крайне негативно повлиять на престиж государственных институций в целом. Особенно в свете скорого вашего повышения по службе. И об этом, как видите, нас уже тоже уведомили… Или вы предполагаете, что нам удалось бы сделать процесс закрытым? А на каком, почтенный Уэнни, основании?