Пустошь - Андрей Тепляков

Линда проснулась, когда принесли завтрак. Молодой санитар вкатил в палату тележку, уставленную чашками и тарелками, и принялся перегружать ее содержимое на стол у входа. Занимаясь этим, он то и дело бросал любопытные взгляды на… них. Госпиталь был полон слухов. Никто точно не знал, что произошло с этими людьми в Пустоши; говорили о немыслимых приключениях, нападениях каких-то тварей, о мертвых городах – это звучало просто захватывающе!

Санитар не торопился. В его голове вертелись тысячи вопросов, и, хотя всему персоналу было строго приказано не разговаривать с ними, он готов был нарушить запрет. Главное – решить, какие вопросы задать. «Господи, о чем же их спросить?»

Терпение Лайана лопнуло.

– Спасибо за завтрак. Идите. Мы сами справимся.

Санитар застыл.

– Я…

Он силился что-нибудь придумать – хотя бы один вопрос, чтобы было о чем рассказать после смены, но от волнения в голову ничего не приходило.

Лайан поднял брови.

– Какая она? – выпалил санитар.

– Кто?

– Пустошь. Какая она?

Лайан встал.

– Уходите.

Санитар смутился и опустил глаза.

– Извините, – промямлил он.

От волнения у него задрожали руки, и он чуть было не уронил кофейник.

– Идите, – повторил Лайан. – Мы сами все сделаем.

– Да. Хорошо. Извините.

Санитар выскользнул за дверь.

– Сопляк…

– Ему любопытно, – сказал Чарли. – Им всем любопытно.

Подошел Гораций.

– Что тут у нас?

Они с удовольствием позавтракали. Для большинства из них, привыкших к тому, что в любой момент может случиться что-нибудь ужасное, такое ощущение было новым и приятным. Если бы не мысли о Майкле, преследующие ее неотступно, Анна насладилась бы этим моментом в полной мере. В последний раз она ела в Лаборатории в компании призраков, с человеком, которому оставалось жить лишь несколько часов. Теперь это казалось таким далеким, как будто ее мозг намеренно старался позабыть все, что связано с Пустошью. Наверное, когда-нибудь ему это удастся.

Линда тоже съела несколько кусочков сыра и запила их водой. Анна подошла к ее кровати. В ногах сидел Лайан и задумчиво жевал кусок пирога.

– Можно с ней поговорить?

Он посмотрел на нее и встал.

– Конечно. Садись.

Он отошел к Чарли.

За все утро Линда едва произнесла пару слов. Когда с ней разговаривали, она обходилась лишь вялыми жестами – кивала и качала головой. Анна села на кровать.

– Привет.

Линда медленно опустила веки и снова открыла глаза – «привет».

– Как ты себя чувствуешь?

Жест повторился.

Анна замолчала, не зная, что говорить.

– Ты Анна, – сказала вдруг Линда. Она произнесла это очень тихо, почти шепотом. Краем глаза Анна заметила, как Лайан и Чарли, да и Гораций тоже, подались вперед, чтобы расслышать слова девушки.

Анна кивнула.

– Да. Вы с Чарли приютили меня. Помнишь?

Линда улыбнулась.

– Да.

– Я не успела забрать чемодан, и ты дала мне свою одежду.

– Да.

Линда дотронулась до ее рукава.

– Моя, – сказала она.

– Точно.

– Тебе хорошо.

– Я потом верну. Как только доберусь до своих вещей.

Линда покачала головой.

– Не надо.

– Это тебе.

Анна сняла свою бейсболку и надела ее на голову Линды, повернув козырек немного в сторону. Получилось забавно. Анна хихикнула.

– Ты выглядишь, как девчонка.

– Зеркало, – попросила Линда.

За спиной Анны упал стул, и все вздрогнули. Лайан покраснел и поставил его на место. Быстрым шагом, почти бегом, он бросился в ванную и вернулся оттуда с небольшим зеркалом, висевшим над раковиной. Анна взяла его и поднесла к Линде.

Та долго смотрела на свое отражение и молчала. Анна с трудом сдерживала слезы. Ей легко было представить, что она сейчас чувствует; и смотрит она вовсе не на бейсболку, а на то, что осталось от нее самой, на то, что сделала с ней Пустошь. «Контраст должен быть ужасным».

Губы Линды подрагивали. Наконец, она отвернулась и посмотрела на Анну.

– Смешно.

– Она твоя.

Линда тихонько сжала ее руку. Ладонь была сухой и теплой.

– Спасибо. Где Майкл?

Улыбка на лице Анны застыла и медленно померкла. Она поставила зеркало рядом с кроватью и в свою очередь накрыла ладонь Линды своей.

– Он остался там.

Лайан закрыл рукой лицо. Гораций покачал головой. Линда смотрела спокойно и ничего не говорила, только по щекам ее потекли слезы. Она плакала беззвучно, глядя на Анну блестящими глазами, и у той разрывалось сердце. Линда была беззащитна, как маленький ребенок, наверное, не стоило ей такого говорить; но обманывать ее – нет, это было еще хуже. Анна наклонилась к ней и обняла.

– Не плачь, – прошептала она и стала гладить Линду по волосам. – Он нас спас. Меня, вас с Горацием, Чарли и твоего папу. Он спас всех. И мы будем любить его. Всегда. Правда?

Линда кивнула.

Они посидели так несколько минут, пока Линда не отстранилась.

– Там есть апельсиновый сок? – спросила она.

Лайан направился к столу.

До полудня их никто не тревожил. Линда разговаривала с Анной о всякой ерунде, и пусть она говорила односложно, голос ее звучал тихо, а паузы между словами были слишком долгими, – она говорила. Лайан сидел в стороне и смотрел на них, как на чудо – он был готов молиться на Анну. Ей удалось вернуть его дочь к жизни, разбудить от кошмарного сна, в котором она пребывала, и теперь все будет хорошо. Нужно только дать ей время.