Бог одержимых - Владимир Яценко

А когда первая линия будет готова, она вернется к теодолиту и повернет его на шестьдесят градусов к югу, освободит от деревьев смежную сторону треугольника. Отсчитает по ней сотню метров, поставит теодолит в новую точку и направит его на тридцатый градус по компасу…

"Наверное, придется два ряда деревьев валить, — озабоченно подумала Влада, приглядываясь к тесноте зелени, — и нужно будет решить, как точнее провести окружность".

* * *

На середине первой стороны Влада почувствовала сильнейший голод. Боль яростно терзала желудок и будто бы навсегда поселилась где-то под грудью. Было так плохо, что Влада не обратила внимания на тревожное попискивание браслета правой руки. А потом рев атакующей твари заглушил все звуки. Коротко взвизгнув, Влада нырнула под поваленные деревья и забилась в самую гущу придавленных стволами веток, замерла, затихла, сдерживая дыхание. Но индикатор состояния не умолк, крича на весь мир о критическом состоянии "пациента". По его писку ящер легко нашел место укрытия человека.

Рукотворная просека открывала доступ к яркому дню. Снизу, сквозь переплетение сучьев, тварь была хорошо видна: гордый поворот головы, нетерпеливые движения хвоста… "Это он раздумывает, как бы до меня добраться, — решила Влада. Она уже успокоилась и могла рассуждать: — Стволы для него слишком тяжелые, не отбросит, а размеры не позволят пролезть ко мне… и не дотянется — руки коротки!" Мысли возвращались в привычное русло. Она уже и сама не понимала причин паники. Одно нажатие кнопки управления инъекторами, и этот мерзавец поймет, наконец, кто в доме хозяин!

Влада нажала пять раз, прежде чем ящер покачнулся. Его голова, только секунду назад гордо осматривающая окрестности, поникла. Он сложил крылья, сполз на землю, да так и остался полулежать, тяжело привалившись спиной к бревнам.

Теплая, душная волна ударила Владу по лицу. Кровь прилила к глазам, от чего, крепко зажмурившись, она увидела хоровод крохотных зеленых светлячков. Душа взлетела к синему небу и там, под солнцем, расправила золотые крылья…

Какая-то часть сознания оставалась трезвой. Влада понимала, что птеродактиль, находясь в состоянии наркотического полусна, передает свою эйфорию ей, Владе. Что она должна бороться, она должна раз и навсегда поставить тварь на место. Объяснить, кто заведует кнопкой счастья…

Мысли рвались и путались. Натыкаясь головой на стволы и сучья, — "о Боже! моя прическа!!!" — Влада выбралась из деревянного укрытия, подошла к "мерзавцу" и пнула его в бок.

— И это твое "спасибо"? — закричала она. — Неблагодарная скотина! Я тебя лечу, убираю за тобой, прячу от холода, и ты на меня голос повышаешь?

Она еще раз изо всех сил ударила ящера ногой. Тот вяло шевельнулся.

— Молчишь? — Влада захлебывалась яростью. — Проси прощения. Сейчас же!

Во внутренностях ящера что-то забурчало, его бока дрогнули, а сам он выстонал что-то очень похожее на "иль".

— Тиль? — мгновенно остывая, переспросила Влада. — А я Влада.

Она плюхнулась птеродактилю на крыло и расправила его под собой, будто подстилку на песке пляжа. "Не на земле же сидеть? — подумала она. — Хоть какой-то прок от засранца!"

Тиль шевельнулся и накинул на нее другое крыло.

— Я так задохнусь! — сварливо сказала Влада, но это была только видимость негодования, — она уже не сердилась.

Откинув край крыла, как угол пледа, Влада высунула голову наружу. Солнышко уже заметно пригревало, выдавливая влагу из непривычного к прямым лучам грунта. Туман, тонким саваном укрывающий землю, курился вверх робкими дымками и быстро таял.

Крыло ящера оказалось приятным на ощупь — будто сафьян старательной выделки. Запах был немного резким, но ведь и она сама вторые сутки без душа…

Влада поздравила себя: начало дня, а уже два потрясающих события! Во-первых, идея направить первую линию на восток оказалась удачной. При другом направлении Влада была бы сейчас в тени, и не испытывала бы столько радости от тепла и красок пробуждающегося дня. Во-вторых, — что, конечно, гораздо важнее, — у нее появился кавалер! Немного смущало, что "принц" оказался лошадью, но ведь она уже давно не ребенок — понимает, что если просишь бутерброд, а получаешь сухарик с плесенью, то ключевое слово "получаешь".

Скажи спасибо, что дают, а не отбирают…

Влада счастливо посмотрела на небо, налившееся пронзительной синью. Воздух очистился от кислого дыма, древесную пыль и стружку отнесло ветром, и опять приятно тянуло ванилью. Было классно. Влада замурлыкала песенку. Она не знала, о чем поет. Она даже не была уверена, что у песенки есть мелодия. Просто захотелось показать, как ей хорошо, и насколько она довольна своим местом в этом простом зеленом мире.

Понемногу к ее "песне" присоединился низкий клекот, похожий на бурчание пузырьков в охладителе второго контура реактора. Влада поняла, что это Тиль пытается поддержать ее музыкальную импровизацию. Она решительно выбралась из объятий монстра, обернулась к его огромной пасти и сурово потребовала не портить композицию.

— Отсутствие слуха — не есть уродство, — назидательно сказала она. — Костик, к примеру, даже "чижык-пыжик" изобразить не может, зато КАК он целуется…

Тиль вопросительно шевельнул хвостом, и Влада немедленно с чувством "изобразила" чижик-пыжик. Тиль уважительно затрепетал ушами. Его зубастая пасть, всего только час назад страшившая Владу, расплылась в одобрительной ухмылке.

"Костик?" — вспыхнул вопрос в голове у Влады.

— Мой приятель, — снисходительно пояснила она. — Помешан на поисках следов чужого разума. Жаль только, что не может понять: если разум — чужой, то и следы — чужие. Не следует очеловечивать следы нечеловеческого разума.

У Тиля вновь затрепетали уши. Влада и сама почувствовала к себе уважение. Жаль, на ученом совете она не додумалась до таких хороших слов. Тогда бы ее перестали дразнить "блондинкой"…

"Ученый совет?" — заинтересовался Тиль.

— Угрюмые нытики, — отмахнулась Влада. — Долго шушукаются, а потом отвлекают нормальных людей от интересных дел и веселья.

"??? — спросил Тиль. — А если не отвлекаться?"

Влада припомнила, как двое техников уронили масс-спектрограф. Балластная емкость раскололась, и ртуть бильярдными шарами покатилась по коридору. Поначалу было смешно наблюдать, как "разбегается" ртуть, но разъяренное лицо Студеного, налитые кровью глаза, оскаленный в крике рот с белыми хлопьями пены в уголках губ… быстро привело свидетелей инцидента в чувство.

Тиль издал низкий горловой звук.

"!!!"

— А ты как думал! — самодовольно сказала Влада. — У нас такие экземпляры водятся… это у вас в джунглях все цивилизованно. А у нас, чуть что, наряд вне очереди или карцер.

И она вновь отправила Тилю перекошенное страхом и злобой лицо майора.

Но Тиль нашел, чем ответить. Влада увидела атакующего птеродактиля: распахнутая пасть, частокол зубов, брызги слюны и бездонная, алчущая плоти глотка. "Картинка" сопровождалась ревом, от которого Влада присела и попыталась сделать шаг назад. Зацепилась ногой за ветку и пребольно шлепнулась мягким местом о землю.