Свой путь - Юрий Корнеев

— Ой, дядя Дэр, здравствуй.

И пошел разговор двух родственников. Кини интересовалась какими-то двоюродными и троюродными братьями и сестрами, ну и родными тоже, конечно. Спрашивала о дядях и тетях. Бабушках и дедушках, как родных, так и не очень. Целый час, наверное, его терроризировала. Правда, об отце не спросила ни разу. Видно, все-таки не простила.

— Все, Кини, хватит. Ты сейчас своего дядю заговоришь. Он и так уже вздрагивает.

— Спасибо, Ник. Да, Кини, отвык я от тебя совсем. Раньше я твой треп часа по два выдерживал. — И он рассмеялся. — Ты все такая же. Ничуть не изменилась.

Кини надула губы и уселась на диван рядом со мной.

— Капитан, как там Гэл? Где он сейчас?

— Да здесь же. У себя дома. Я ему послал весточку, он уже мчится сюда.

— А как ребята?

— Тоже все нормально. У тех, что здесь с нами остались. Об остальных не знаю.

— В космос не тянет?

— Еще как тянет. Скоро пойду. Уже команду комплектую. Вокруг уже более-менее все успокоилось. Так явно тебя уже не ищут. Хотя соваться сейчас в Содружество я тебе не советую. Выжди еще года три-четыре. Но от нас вроде отстали.

В комнату к капитану ввалился Гэл.

— Ник, везунчик Ник, здорово. Как я рад тебя видеть! — закричал он.

— Я тоже очень рад, Гэл.

Тут в кают-компанию, позевывая, вошла Берта и сразу за ней Инга. Берта была в коротеньком сарафане, а вот Инга в комбинезоне. У Гэла глаза на лоб полезли. А потом он начал хохотать, и капитан за ним.

— Опять, опять три, — сквозь хохот проскрипел капитан. — Ник, ты неисправим. Даже аграфку где-то нашел. Ты совсем не меняешься.

Потом мы еще с час болтали. Даже выпили за здоровье друг друга. Они там, а я здесь. Перед прощанием я им сказал:

— Капитан, ты через брата передай императору, что скоро в Содружество придут архи.

— Скоро — это когда? — сразу стал он серьезным.

— Лет через десять, максимум пятнадцать. Пусть готовится.

— Откуда знаешь?

— Ну, я там у них немного пошумел. А вот сдачи давать они придут к вам. Так что пора уже начинать договариваться о коалиции. Вряд ли что получится, но хотя бы вы будете готовы.

— Засранец ты, Ник.

— Ну, так уж получилось. Я ведь не по своей воле там оказался. Так что пусть благодарит аграфов.

— Ладно, спасибо, что предупредил.

Потом мы распрощались, и связь прервалась.

— Кини, ты почему отцу привет не передала?

— Не хочу. Слышать о нем не хочу.

— Это, конечно, не мое дело, но ему ведь тоже тяжело.

— Ник, а ты сам так поступил бы?

— Кини, все люди разные. И воспитание у всех разное. И жизненные ценности у всех разные. Что для одних хорошо, то для других плохо — и наоборот. Я бы так, конечно, не смог. Ну так то я, а то он. Можешь его и не прощать, но хотя бы привет передала. Отец все-таки.

— Ладно, в следующий раз передам, — процедила она сквозь зубы.

— Ну, вот и молодец. А теперь давайте завтракать. Кстати, Кини, это вот на тебе из того, что ты на станции купила? Очень миленько.

— Да? Правда тебе нравится? А еще там есть…

Все, забыла обо всем. Теперь ее не остановить. К разговору подключились и Берта с Ингой. Про завтрак они уже не думали. Я чуть ли не силой усадил их завтракать. Но они взяли с меня обещание посмотреть их новые наряды и оценить их. Пришлось пообещать, а то я их долго не успокоил бы. Но просмотр будет только после ухода в гипер.

Я пошел в рубку. На душе было тоскливо. Как же мне хотелось рвануть на Кошот, к капитану и Гэлу. Посидеть с ними, выпить как следует, разнести какой-нибудь кабак. А на следующий день, мучаясь головной болью, идти лечиться в медблок. И никаких забот, кроме похмелья. Какое же замечательное было время. Жаль, что его не вернуть. Во мне вновь стала нарастать ненависть к тем, кто лишил меня всего этого. Черт, надо успокоиться. Что толку злиться. Ну рвану я сейчас к аграфам, сожгу несколько их кораблей, что это изменит? Нет, это не выход. Надо становиться сильнее, создавать свое государство. Пускай маленькое, даже микроскопическое, но свое. И свой флот. Пусть в нем будет всего несколько кораблей, зато каких кораблей. Да одного моего линкора хватит, чтобы поставить на уши все Содружество. Плохо, что я не знаю, как это самое государство создавать. Собственно, отсюда и все мои метания. И ведь не переложить эту задачу ни на чьи плечи. Доверять кому-то такое — это оказаться как-нибудь с перерезанным горлом. Своей будущей жене? Не факт, что она меня не предаст. Родители не предадут, но что они смогут? Отец инженер, мать бухгалтер. Они в этом понимают меньше меня. Брат только университет закончить должен в этом году, может, и закончил уже. Даже не знаю, что за профессию он себе выбрал, но и он вряд ли в чем сможет помочь. А больше доверять и некому. Конечно, присяга и симбионт не дадут явно предать. Но любую присягу, любую клятву можно обойти. Уж в чем-чем, а в предательстве люди за время своего существования поднаторели здорово.

— Афра, ты об этом что думаешь?

— А что тут думать? Тут как в анекдоте — трясти надо.

— Хватит ехидничать.

— Я не ехидничаю. Помнишь, ты как-то приводил слова одного умного человека: делай что должен, и свершится чему суждено. Вот и делай. Получится — хорошо, не получится — тебе уже будет все равно, ты этого не переживешь.

— Спасибо, успокоила. Хотя в одном ты права — делать что-то все равно придется. Так что нечего себе мозг выносить, буду делать что смогу. Как получится, так получится.

Успокоив себя таким образом, я даже повеселел. В самом деле, что это я сам себе жизнь усложняю. Нервы потрепать тут и без меня желающие найдутся. Так что вперед и с песней.

— Никитич, давай-ка прокладывай маршрут к системе с червоточиной. Загостились мы в Содружестве что-то. Тем более что нам тут не очень-то и рады. Домой полетим.

— Все готово. Два прыжка — на пять дней и на три дня.

— Ну, тогда вперед.

Я разогнался и ушел в гипер. Встал, потянулся и пошел к себе в каюту. С девчонками сейчас лучше не встречаться: задолбают своими тряпками. Придя в кабинет, прилег на диван. Надо бы подремать. После обеда наверняка девчонки устроят первый в новой империи Атлан показ мод, и боюсь, поспать мне удастся не скоро.

Так и получилось. После обеда меня усадили на диван в кают-компании, велели сидеть смирно и не дергаться — и начали надо мной издеваться. Притащили ворох тряпья, сгрузили все в углу, и началось действо. Переодевались они тут же, в том же углу. Ну настоящее издевательство. Они по очереди дефилировали возле меня и требовали, чтобы я давал оценки их нарядам. Ну тут уж я отыгрался за их издевательства. Я делал умное и заинтересованное лицо и говорил: