Неспящая - Наталия Шитова

Я поёжилась. Никита ещё некоторое время на меня встревоженно смотрел, потом снова повернулся к своим чашкам.

— Основная версия у них пока такая, — сказал он. — Карпенко знал своего убийцу раньше, пригласил его сюда, и здесь они успели что-то не поделить. Наверное, позже Марецкий захочет и твоих показаний. Надеюсь, ты понимаешь, что должна говорить, чтобы не подвести ни себя, ни нас с Эриком.

— Конечно, понимаю, — я подошла к Корышеву, положила руку ему на плечо. — Спасибо тебе, ты очень помог мне вчера. И таблетка сработала.

— Для чего ещё нужны друзья? — усмехнулся он. — Какой кофе будешь?

— Никакой.

— Почему?

— Не голодна, и нет настроения совершенно. Давай в другой раз. Сейчас мне ни до чего, если честно. И отвези меня домой, пожалуйста. Побыстрее.

— А что за срочность в четыре утра ехать домой?

— Вероника там одна.

— Я с ней разговаривал пять минут назад, она в полном порядке. Нет никакой необходимости подрываться домой среди ночи.

— Есть необходимость. Мне надо собираться.

— Куда?

— Меня должны вызвать на передержку, официально, с вещами. Надо собрать чемодан.

Корышев шумно вздохнул, отставил свои чашки с ложками и повернулся ко мне.

— Тебя не вызовут.

— Почему это?

Он кивнул на ближайший к дивану журнальный столик:

— Вон твоё заявление лежит. Марецкий не успел отдать его в регистрацию, я его вчера сразу же отобрал у него.

— Как?! Зачем?!

— Как? С помощью кнута и пряника, — буркнул Корышев. — На этого прожжённого карьериста тоже есть способы воздействия. А зачем… А затем, что это очень плохая идея, и реализовать её я тебе не дам. Я сделал то, что сделал, потому что так надо. И точка.

— Что ты себе позволяешь, Корышев?!

— Я себе позволяю всё, если это тебе на пользу.

— Я ведь пойду опять к Марецкому и сделаю по-своему!

Он только плечами пожал и горестно покачал головой:

— Ну, почему же так? Что с тобой? Почему тебе так хочется сгубить себя?!

— Я объяснила это Эрику, и примерно то же самое я сказала вчера тебе. Я не смогу больше здесь жить. Здесь всё напоминает мне о том, чего у меня больше нет… Я не собираюсь себя губить. Я хочу справиться с этим и никого не напрягать собой. Раньше это называлось «уйти в монастырь» и никого бы не удивило. Почему все так удивляются сейчас, я не понимаю.

Корышев о чём-то крепко задумался. Стоял, прислонившись спиной к буфету, рассеянно потирал то лоб, то подбородок и напряжённо думал.

— Никита, не надо искать способ меня отговорить. Ты ведь не можешь знать, что со мной происходит.

— Так расскажи, — хрипло буркнул он.

— Да я с ума схожу. По-настоящему. Я разговариваю с людьми… С тобой, например. И я слышу слова, которых ты не говорил…

— Может, говорил всё же? — Никита растерянно откашлялся.

— Да не мог ты говорить о том, о чём не знаешь и знать не должен! А я это слышу!

Он ещё раз покашлял в кулак и сказал деловито:

— Расскажу тебе сейчас одну вещь. Есть в пограничье один сложный и очень редкий тарк, называется он «тарк бессмертия» или «девять жизней»…

— Никита, не надо. Ты лучше Эрику потом расскажи. Он очень этим интересуется. А мне всё осточертело. Не могу больше об этом слышать.

— Не в самом тарке дело. Дело во мне. И я не могу больше это в себе держать, — сказал он с отчаянием.

Да ладно, что мне, трудно выслушать человека лишний раз? Поэтому я покорно кивнула:

— Хорошо, не надо держать. Давай, выкладывай.

— Тарк бессмертия создали очень давно. Бессмертие тут относительное: оживить тело этот тарк не в состоянии. Но, если с момента смерти ещё не прошло девять суток, он оставляет душу умершего человека в материальном мире или в пограничье, не даёт ей уйти за грань…

— По-моему, это не очень-то милосердно, оставлять душу неприкаянной.

— А душу неприкаянной не оставляют. Задаётся принудительное подселение, направление в один из свободных футляров. Лучше в достойный и подходящий, но в принципе любой сойдёт. Активировать тарк может кто угодно, если умеет. И сам смертельно раненый, если он в состоянии, или, допустим, его верный спутник. Там есть определённые правила составления кодового слова, всё непросто, нужно учесть уйму параметров: кого именно и как задействовать. Но сведущий человек справится… — Никита замолчал и опять о чём-то задумался.

— И к чему ты всё это мне говоришь? О чём я должна догадаться?

Никита будто не услышал моего вопроса. Он очнулся от своих раздумий и продолжил:

— Секрет этого кода хранили очень тщательно, но, когда появился риск, что он попадёт в чужие недостойные руки, его уничтожили. Остались уже изготовленные древние тарки. Время от времени они всплывают в пограничье. У семьи Райды был доступ к нескольким. Такими тарками не злоупотребляли. Например, его могли дать воину, идущему на смерть, если он был единственной опорой рода. Вот и мать Райды отдала последний тарк бессмертия, которым владела, своему сыну. Она знала, что Райда рискует и опасалась, что когда-нибудь это плохо для него закончится. Так и случилось вчера…

— Так вот к чему ты клонишь! Райда вчера умер, но он не умер?! Пришёл в тебя навечно жить?!

— Райда вчера умер, — вздохнул Никита. — Совсем, окончательно.

— Почему же он не применил этот чудесный тарк?

— Потому что тарка у него уже не было. Он его уже израсходовал, — пояснил Никита.

Я вспомнила, как умирал Райда. Как в панике орала на него Алиша. Может быть, она ожидала запланированного чуда, но услышала, что надежда её напрасна. Тогда её можно понять, в такой ситуации и не так ещё заорёшь…

— Ну, допустим. Я всё равно не понимаю, что ты хочешь мне сказать.

Никита взглянул мне в глаза и проговорил:

— Райда израсходовал тарк бессмертия для того, чтобы искупить свою вину. Это было для него очень важно. Сделал он это, как обычно, никого не предупреждая, ни с кем не советуясь и полагаясь только на собственные представления о том, как ему следует поступить… Его не волновало, малыш, как мы с тобой теперь будем с этим справляться.

Я сделала шаг назад и покачнулась. Никита рванулся и поддержал меня.

— Ты не сходишь с ума, Ладушка, — тихо сказал он прямо мне в ухо. — Это я не могу сдержать себя, когда это нужно. А потом ещё и отнекиваюсь вместо того, чтобы признаться. Я кругом виноват перед тобой, родная…

— Максим… — я зажмурилась и замотала головой, чтобы изгнать прочь эту галлюцинацию.

Он вдруг так крепко прижал меня к себе, что я задохнулась.