Города гнева - Влад Бах

– В Бастион, разумеется, – отвечает он с напускным равнодушием. – Эрик должен понять, как устроен мой мир. Не волнуйся, Илли. Я верну его тебе. – Улыбка сползает с его губ, сменяясь угрожающим оскалом. – В госпиталь. Сейчас же!

Иллана замирает, всем видом демонстрируя свое несогласие.

– Сделай, как он говорит. – Произношу я тихо, но так, чтобы она точно услышала.

Она переводит потерянный взгляд на мое лицо. Янтарные глаза горят от боли, ярости и страха.

– Эрик…

Ила ещё мгновение смотрит на меня, а затем резко разворачивается, не сказав больше ничего. Фостер без лишних слов снова берёт её за локоть, и я с бешено колотящимся сердцем смотрю, как они уходят.

– Трогательно, – ухмыляется Аристей. – Но у нас с тобой еще есть о чем поговорить. Сделай так, чтобы нам никто не помешал, – он обводит взглядом моих бойцов, до сих пор держащих его на прицеле.

Шок и потрясение на их лицах вызывают у меня небезосновательные опасения, что кто-то из них может сорваться и начать стрелять. Мы шли сюда за тем, чтобы выполнить определенную задачу, но столкнулись с тем, что невозможно до конца осознать и объяснить.

За время пребывания в Улье, с поддержкой Одинцова я собрал преданную и мотивированную команду, и мы бы достигли успеха. Пусть не сразу, спустя годы, но у каждого из нас было ясное понимание конечной цели. А теперь нас приперли к стенке и хотят сделать покорными рабами самого опасного врага на планете.

Но если задуматься… То, что предлагает Аристей, способно ускорить процесс и приблизить эту самую цель. Только есть одно существенное но. Нам придется сражаться на два фронта. Укреплять свои позиции на материке и одновременно искать способ уничтожить Аристея. Да, на данный момент вторая задача кажется невыполнимой, но у меня есть в запасе немало времени и я использую его, чтобы нащупать уязвимые места этой бессмертной твари, а они, как известно, есть у всех.

Несмотря на сложность и возможные риски, игра вдолгую порой позволяет добиться больших успехов, чем лобовая атака. И первое, что я должен сделать – убедить Аристея, что принял его правила, что он одержал надо мной вверх.

Временное отступление – это еще не полная капитуляция. Иногда нужно сделать шаг назад и затаиться, накопить силы, а потом дать внушительный отпор по всем фронтам.

– Закрыть ворота, занять позиции на стенах и ждать дальнейших указаний. – Командую своим бойцам и чеканным шагом следую за Аристеем.

Глава 32

«Белобрысый божок» уверенно ведет меня по узким сумрачным коридорам Бастиона. Он идет впереди, ступая по каменному полу босыми ногами и словно не замечая промозглого холода и сквозняков. Я был уверен, что мы направляемся в командный пункт, где наверняка прячутся трусливо сбежавшие с площади старейшины и шаманы. Это место идеально бы подошло для обсуждения «пресловутых» условий. Как ни крути, но эти люди знают о жизни города и его устоях гораздо больше, чем я. Они управляли Астерлионом десятилетиями и контактировали с другими анклавами. Кому, как не им, передавать мне накопленные знания?

Но Аристей решает иначе и, резко сменив маршрут, уводит меня в сторону, где берут начало нижние ярусы крепости. Минуя жилые, технические и служебные уровни, мы спускаемся в арсенал. Разгуливающий по военному складу бледнолицый альбинос с манией величия, облаченный в медвежью шкуру, выглядит, как ни странно, не как средневековый дикарь, а вполне себе вписывается в окружающую обстановку. Потому как боевая техника и оружейные запасы Астерлиона находятся в весьма плачевном состоянии. И его рассуждения о грядущей войне с Корпорацией моими руками вызывают у меня скептическую ухмылку.

– Ты же понимаешь, что с таким вооружением мы не выстоим против Корпорации и недели? – резонно замечаю я, скрестив руки на груди. – Всё это – крохи по сравнению с арсеналом «Щита». Улью хватит одного залпа ракетных батарей, чтобы стереть Астерлион и остальные анклавы с лица земли.

Я замолкаю, но взгляд Аристея остается невозмутимым.

– Дерби, ты, как и все запрограммированные солдаты Полигона, мыслишь слишком линейно, – он опускает подбородок, снисходительно улыбаясь. – Каэл не показал тебе главного.

Он неторопливо подходит к ближайшей стене, проводит ладонью по металлической поверхности. Я не успеваю задать вопрос, когда Аристей слегка нажимает пальцами на едва заметное углубление.

Раздаётся глухой скрежет. Сначала кажется, что ничего не происходит, но через несколько секунд целый сегмент стены медленно приходит в движение, отползая в сторону.

За ним открывается то, от вида чего я впадаю в ступор. Кровь сначала приливает к лицу, а затем, резко отхлынув, ударяет в заколотившееся о ребра сердце.

Ряды тяжёлой военной техники: БТР, гусеничные бронемашины с автоматическими пушками, миномётные установки и десятки единиц наступательного оружия. На первый взгляд – немного устаревшие модели, но, черт побери, они почти новые.

Я медленно делаю шаг вперед, осматриваясь. Это уже не та рухлядь, из которой собирают технику в анклавах. На броне не видно пробоин и ржавчины, гидравлика выглядит исправной, а судя по состоянию боекомплектов, они вообще не использовались.

– Откуда? – мой голос звучит хрипло, почти растерянно.

Аристей криво ухмыляется, наслаждаясь моим смятением.

– А ты думал, что шершни атакуют законсервированные военные объекты, чтобы самим разъезжать на танках?

Он делает плавное движение, похлопывает ладонью по броне одной из машин.

– Мои воины не способны управлять такой техникой. К сожалению, они еще слишком примитивны и не могут использовать сложные механизмы. А я, увы, не могу поместить свое сознание во всех одновременно.

Он поворачивается ко мне, его черные зрачки пульсируют мраком.

– Но я работаю над альтернативными решениями.

Я застываю, мысли разбегаются, мозг не успевает анализировать поступающую информацию. Мой взгляд упирается в ряды бронемашин. Чёрт возьми… Это не просто оружейный склад – это полноценный ударный кулак. И если в других анклавах на складах хранится такое же количество техники…

Я снова смотрю на самодовольно улыбающегося Аристея, с превосходством наблюдающего за моей реакцией. Паззл постепенно складывается.

Нападения шершней на базы, договор анклавов с Корпорацией… Аристей нашел способ обойти соглашение. Системный, методичный грабёж старых военных объектов – его продуманная стратегия. Он тоже играет вдолгую, накапливая силы буквально под носом у Корпорации. Все это время ублюдок направлял шершней туда, где хранилось то, что не имели права трогать люди.

И еще одна тревожная мысль засела в моей голове: что значит – он работает над альтернативными решениями? Создает новые виды шершней? «Усовершенствует» их? Делает более разумными, быстрыми, смертоносными? И, судя по тому, что я видел на последних вылазках, его усилия приносят свои плоды.

Я цепляюсь пальцами за ремень автомата, пытаясь сдержать прилив бешенства, но быстро беру себя в руки. Он не должен усомниться в том, что сделал правильный выбор, поставив на меня.

– Как мутанты доставляли технику и оружие в города выживших?

– Подземные ходы, или норы, как я их называю. Как ты уже наверняка догадался, жители анклавов копают их для моего войска, – небрежно поясняет Аристей. – Кстати, с твоего разрешения я заберу сегодня еще двадцать мужчин, пригодных к тяжелому физическому труду. Планировал десять, но Каэл… Сам понимаешь, за совершённые ошибки приходится платить, и одной жизни очень и очень мало, – цинично добавляет ублюдок.

Меня бросает в пот, потом в холод. Мика упоминал, что Аристей использует людей из анклавов, но услышать эти сведения от него самого – удар под дых.

– Дерби, что с лицом? Ты удивлен? – усмехается он, наблюдая за моей реакцией. – Все ещё думаешь, что мир разделяется на чёрное и белое?

Аристей делает шаг вперед, сокращая разделяющее нас расстояние.

– Когда-нибудь ты поймёшь, что единственный цвет, который имеет значение в новом мире, – это красный.

Цвет крови. Цвет смерти. Цвет страха.

Я вдруг понимаю, что сейчас самое время задать вопрос, который без сомнения мучает не только меня. Позже такой возможности может не представиться.

– Что ты делаешь с женщинами?

Аристей не спешит отвечать и не разыгрывает удивление. Задумчиво улыбнувшись, он выдерживает значительную паузу. Чуть склоняет голову, рассматривая меня исподлобья. Змеиные глаза горят потусторонним светом